-- Друг мой, ведь ты мне об этом писала, и я уже тебе объяснил, почему не могу.
-- Так не возьмешь?
-- Нет... -- отвечал, запинаясь, Домон, -- не могу.
-- Я бы жила там особенно, -- продолжала она, полагая, что убедит этим последним доводом Густава; но Домон молчал.
В этом молчании Нишетта видела возможность его согласия.
-- Я там найму себе маленькую комнатку, -- продолжала она, увлекаясь. -- Никто не будет знать, что я там, ни Эдмон, ни г-жа де Пере. Ты ко мне зайдешь иногда, так, попозже, когда совсем стемнеет и никого не будет на улице. Я уж и этим буду счастлива, а в Париже мне скучно, скучно... тебя нет со мной, и я сойду с ума.
-- Да ведь я же вернусь, Нишетта, -- отвечал Густав, -- и уж тогда мы более не расстанемся.
-- Как хочешь. Я не поеду без твоего согласия, -- отвечала гризетка, отирая слезы. -- Ты когда ж едешь?
-- Дней через пять.
-- А мне можно проводить тебя до Шалона? Все-таки буду дольше с тобой.