Эдмон думал о Елене; он мечтал о возможности так же сжимать ее в объятиях, как Густав Нишетту, и в мечтах был счастливее своего друга.
Довезя их до квартиры модистки, он поехал домой.
На первой ступеньке лестницы привратник отдал ему Еленино письмо.
Не подозревая, откуда оно и что в нем содержится, Эдмон распечатал.
Три раза перечел он это таинственное предостережение и не понял решительно ничего.
"Поезжайте на юг... -- повторял он беспрестанно, будто взвешивая каждое слово и напрасно стараясь проникнуть в истинный смысл. -- Что же это значит?"
"Что же это значит?" -- бормотал он и, дойдя до своей комнаты, остановился, как был в шляпе и в пальто, перед зеркалом.
Имя молодой девушки не приходило ему и в голову. Человек уже так создан, что всегда ищет неизвестное не там, где бы следовало; но, без всякого отношения к письму, образ Елены, занимавший его в течение целого дня, несколько раз вставал перед ним во время этого чтения так живо и так ярко, что письмо невольно сжималось и опускалось его рукою.
Послышался легкий стук в двери.
-- Войдите, -- сказал Эдмон, полагая, что это лакей его, и не оборачиваясь.