-- Больше всего на свете.
-- Будь же счастлива...
-- Кто-то идет; это, верно, моя маман... замолчи, ни слова более, пусть она ничего не знает... это наша тайна.
И точно; графиня, услыхав разговор в комнате своей дочери, вошла. Клементина подошла к окну, утерла слезу и вернулась к своей подруге уже с улыбкою.
-- Ну что? -- спросила графиня.
-- Ничего, маман, -- отвечала Мари, -- я ведь говорила, что моя болезнь пройдет скоро, и Клементине я обязана исцелением.
Сказав это, она протянула одну руку своей подруге, другую -- матери.
V
-- Не желаешь ли ты сойти в залу? -- спросила графиня, видя, что Мари совершенно успокоилась.
-- Нет; я желала бы провести весь вечер с Клементиною.