VI
Наступил ноябрь месяц; становилось холодно, и желтые листья, валявшиеся по аллеям, зашумели, гонимые осенним ветром. Общество не выходило более в сад, а собиралось по вечерам у пылающего камина. Мари и Клементина занимались музыкою; барон играл на бильярде с графом, а Эмануил, под предлогом невозможности оставить графиню, упивался игрою девицы д'Ерми.
Однажды граф сказал де Бриону:
-- Графиня написала тетке Клементины, прося ее согласия на брак ее племянницы.
-- И..? -- спросил Эмануил с худо скрытым беспокойством.
-- И тетка отвечала, -- продолжал граф, заметив его волнение, -- что ей желательно бы было, чтобы Клементина провела еще год в пансионе.
Нечего и говорить, что Эмануил не противился такому желанию.
Наступило время открытия палат. Де Брион, которому следовало присутствовать при их открытии, и не думал о своем отъезде. Он ждал, пока отправится все семейство графа. Если б оно провело всю зиму в замке, то и он отказался бы от всяких заседаний. Мари первая угадала это.
-- Батюшка, -- сказала она однажды графу в присутствии Эмануила, -- мне бы ужасно хотелось присутствовать при открытии палаты пэров; г-н де Брион так часто говорил о политике, что я желала бы посмотреть поближе на их прения.
-- Палата откроется через неделю, -- сказал Эмануил, -- а вы еще в это время не выедете отсюда.