Мари сообщила свои мечты Клементине и повторяла их беспрестанно. А Клементина начинала уже задумываться, зная, что послезавтра она должна расстаться с этой приятной жизнью, которою она жила два месяца, и возвратиться в провинцию, в пансион. Надо сказать, были минуты, в которые она не могла победить сожаления о своей минутной мечте, которой она так легко пожертвовала ради своей подруги. Представляя себе эту крошечную комнатку, которая ожидает ее у мадам Дюверне и где она будет совершенно одна, она не могла скрыть глубокой грусти, на которую Мари, дышащая счастьем, не обращала даже внимания.
-- О, как мне будет скучно в Дре, -- сказала ей Клементина.
-- Бедная, -- отвечала ей Мари, которая, лишь только тоска ее подруги выражалась словами, тотчас же начинала ей сочувствовать. -- Хочешь, я поеду с тобою и проведу несколько дней у мадам Дюверне?
-- Ты уверена, что я не приму твоего предложения. Могу ли я увезти тебя из Парижа в такое время?
-- Я пожертвую для тебя Парижем.
-- Может быть; но так ли легко пожертвуешь людьми, которые вернулись в него вместе с тобою?
Время было ехать в оперу. Вместо ответа Мари пожала ей руку. Ложа графини находилась прямо против сцены; к ней прилегала комната, в которой барон, когда только он бывал в спектакле, проспал по крайней мере не одно действие.
Приезд г-жи д'Ерми, двух девиц и де Бриона в одну ложу возбудил общее внимание. Все бинокли направились в их сторону, и Мари невольно должна была опустить глаза, едва удерживая биение сердца. Среди множества взоров, направленных на ложу графини, были и глаза нашей старой знакомки, Юлии Ловели.
-- Это он, -- проговорила она, узнав де Бриона, и бледность покрыла внезапно ее лицо.
-- Посмотрите, -- сказал ей Леон, который был с нею, -- какие хорошенькие особы находятся в ложе графа д'Ерми.