-- Я уже давно не говорю вам их, они ни к чему мне не служат.
-- А может быть, это новый способ ухаживать за мною?
-- Право, нет, я и от этого отказался.
-- И прекрасно сделали.
Они замолчали.
-- Я думал, -- начал Леон, -- что у графини д'Ерми одна дочь.
-- Любезный друг, вы надоели мне с вашим д'Ерми. Мать и отец ее вместе с нею, дождитесь антракта и ступайте просить у них ее руки, а меня оставьте в покое.
Юлия, видимо, была встревожена; но не Леон был тому причиной. По временам она смотрела на ложу, в которой находился де Брион, хотя и показывала вид, что смотрит в другую сторону. Де Брион был тоже не совсем спокоен. И точно, вид Юлии поражал его неприятно, не потому, чтоб он придавал какое-нибудь значение своей связи с нею, но тем не менее он хотел бы избегать случаев ее видеть. Он уселся в глубине ложи и утешал себя, глядя на Мари, счастливую и гордостью, и сердцем, ибо она смело могла сказать, что из всей массы зрительниц не было никого прекраснее ее и более любимой. Между тем Гризи пела восхитительно.
-- Кто эта дама? -- спросила Мари у своей матери, показывая взглядом на ложу Юлии, -- она не сводит с нас своего бинокля. Ты знаешь ее?
-- Нет.