-- Итак... -- проговорил Леон, опускаясь на колени и кладя свою голову на плечо Юлии.
-- Три месяца, -- возразила она, -- в продолжение которых, клянусь вам, никто не прикасался даже к моей руке -- хотя, -- прибавила она, -- это стоило мне величайших усилий... я молода еще, и в жилах моих кипит итальянская кровь.
-- Так пусть я буду первым, -- сказал Леон, -- и если завтра вы почувствуете, что не можете любить меня, вы мне скажете это откровенно.
-- На это-то вы, быть может, и рассчитываете всего более.
-- Не грешно ли вам так думать, -- сказал он тоном упрека и будучи сжигаем огнем желаний.
Он сам обманывал себя, когда думал, что чувствовал себя способным любить эту женщину.
-- Я вас замучу ревностью, -- сказала она.
-- Я не отойду от вас. -- "Да и то, -- подумал он, -- ведь глупо, если я уеду". -- Ну, милая Юлия, -- прибавил он твердо, обвивая ее руками, -- полюбите меня.
-- О, как трудно оттолкнуть вас! -- возразила Юлия. Глаза ее горели страстью, и притворная дрожь пробегала по ее членам.
-- Оставьте меня, оставьте, говорю вам -- я позову людей.