Мари была почти рада его отъезду, отсутствие мужа давало ей возможность оглядеться и привести свои мысли в надлежащий порядок. Через два часа, как Эмануил уехал, Леон был уже у г-жи де Брион.
Юлия, казалось, только и ждала этого: она знала, что Эмануил уехал, знала, что Леон у его жены, и потому отправилась немедленно в квартиру маркиза и взяла оригиналы тех писем, с которых до сих пор она получала только копии. Овладев ими, она приехала к г-же де Брион и потребовала свидания. Ей отвечали, что г-жа де Брион не принимает.
Юлия оставила свою карточку и приехала на другой день.
На этот раз Мари не было дома.
-- Скажите вашей госпоже, -- говорила Ловели, -- что она дурно делает, не желая принять меня.
В этой фразе слышалась угроза, на которую люди не знали что и отвечать. Когда Мари приехала домой, ей отдали другую карточку и повторили слова Юлии.
Мари, имея причины бояться всего, показала эти карточки Леону и спросила, что это значит. Леон, прочтя на них фамилию Юлии, побледнел, но не хотел ни говорить, ни предполагать, не повидавшись с нею.
Он отвечал, однако, Мари, что не знает этой женщины, но говорил это с мрачным предчувствием. В 6 часов вечера он отправился на улицу Табу. Юлия была дома. Леон знал ее характер и потому не хотел прямо приступать к делу: он думал перехитрить ее.
-- А, это вы? -- сказала Юлия с обворожительной улыбкой. -- Где вы пропадаете, Леон? Вот два дня, как я даже не слышу о вас.
И говоря это, она пожимала дрожащую руку Леона. "Он все знает", -- подумала она. И она посмотрела на де Грижа, как бы желая уверить, что он не мог быть для нее страшным противником.