-- О, подлость! -- проговорил Леон, и сознание своего бессилия вызвало на глаза его слезы.
-- Будьте уверены, я предвидела все, -- возразила Юлия с улыбкой, которая не сходила с ее лица во все время этих объяснений, -- вам некому мстить: ни вашему слуге, которого вы прогоните от себя и который поступит тотчас же ко мне, ни даже мне, которую вы считаете ниже него; но в наше время подобные мне женщины так сильны своей красотой, как в былые времена были могущественны именитые и славные аристократки. Многие из подобных мне умирают в госпиталях, следовательно, не грешно, чтобы были и такие, которые приобретут себе состояние.
Эти слова как молния озарили рассудок Леона. "Есть средство добыть эти письма", -- подумал он.
-- Послушайте, Юлия, -- прибавил он с покорностью, -- в ваших руках две жизни, честь женщины, спокойствие целого семейства, которое не сделало вам ни малейшего зла.
-- Это не новость.
-- За сколько согласны вы продать все это?
-- За два миллиона, -- отвечала она, улыбаясь.
-- У меня всего один -- возьмите его.
-- Потому-то я и прошу два, я не продам вам этих писем. И если я упускаю случай разбогатеть за ваш счет, то надеюсь вознаградить себя за счет других.
-- Юлия! -- произнес Леон умоляющим голосом.