В 7 часов утра она оставила дом, сопровождаемая Марианной, помолившись прежде в кабинете Эмануила. Мари не верила в действительность. Видя, как все своим обыкновенным чередом пробуждается к действительности, она сомневалась в истине; ей казалось, что она все еще находится под влиянием какого-то непонятного ей состояния, что она едет только на час или на два для прогулки, что она воротится домой, где встретят ее опять и взгляд и улыбка Эмануила.
Карета подъехала к Мальотским воротам. Мари вышла из экипажа, Марианна приказала кучеру воротиться, говоря, что госпожа ее хочет воспользоваться прелестью утра и придет домой пешком. Почтовая карета ждала их на назначенном месте.
-- Так все это правда! -- воскликнула Мари, садясь около Марианны и чувствуя, что лошади быстро неслись по той же дороге, по которой она только что проехала. Она обогнала свое купе, возвращающееся шагом; она посмотрела на свой экипаж, в котором так часто ездила, спокойная, счастливая и безукоризненная, ездила вдвоем с Эмануилом, и слезы невольно брызнули из ее глаз.
Часть четвертая
I
Граф д'Ерми не спал всю ночь: сказанное ему Леоном сильно его встревожило.
"Эмануил обманывает Мари, -- говорил сам себе старик, -- он продолжает прежние связи, а дочь моя страдает и мучается, зная о поведении мужа. Нет, я не допущу этого, я не могу видеть несчастье моей Мари, я объяснюсь с де Брионом и завтра же утром отправлюсь к дочери; кроме меня, ее некому защитить".
Подобного рода мысли всю ночь тревожили графа, которого Леон проводил до дома, и, чтобы как-нибудь оправдать свое присутствие около отеля де Бриона, он объявил графу д'Ерми, что на этой самой улице живет женщина, очень близкая его сердцу. К несчастью, этот предлог был весьма недалек от истины! После разговора с Мари Леон пошел домой приготовиться к дороге: он застал Флорентина, который, по обыкновению, ожидал его; однако де Гриж не сказал ему ни слова, желая избежать унизительного объяснения со слугою.
-- Сколько ты считаешь за мной, Флорентин? -- спросил де Гриж.
-- Ничего, сударь!