"...Жанне Булэ, -- писал Эмануил, -- сумму в шесть тысяч франков и потом будете продолжать выдавать ей же по 500 фр. в месяц, пока не получите от меня приказания прекратить эту выдачу. Наконец, все, что бы ни потребовала г-жа Булэ от имени моей дочери, как ее воспитанницы, -- г-н Моро возьмет на себя труд удовлетворять ее требования. Эмануил де Брион".
-- Вы должны, -- продолжал Эмануил, -- мало-помалу приучать дочь мою к мысли, что родители ее умерли... и когда приедут взять от вас моего ребенка, вам вручат от меня бумагу, которая совершенно обеспечит вашу будущность. Но помните, что только лицу, принесшему эту бумагу, вы можете отдать мою дочь.
-- Я исполню сударь, вашу волю, -- отвечала озадаченная женщина, не зная, за кого она должна принять человека, который платит по 500 франков в месяц незнакомой женщине и дает ей в подарок дом в 6 тысяч франков.
-- Итак, прощайте.
-- Вы уезжаете?
-- Да.
-- А когда приедете опять?
-- Быть может, сегодня же, быть может, -- никогда.
Затем он поцеловал дочь: минут пять длился этот последний поцелуй, как будто несчастный отец хотел в нем передать всю свою душу.
-- Вот ее вещи, -- говорил он со слезами, -- наблюдайте, чтоб она всегда была хорошо одета, потому что она любит это... Я прошу вас, наконец, обращаться с нею, как бы она была ваша собственная дочь.