-- Не приезжала Юлия? -- спросил министр своего секретаря, лишь только де Брион вышел.
-- Нет еще.
-- Ну так непременно будет, потому что отъезд де Бриона -- ее дело.
Отсюда де Брион приехал к тестю. Старый слуга графа, отворивший теперь двери Эмануилу, был сильно встревожен. Он молча ввел де Бриона в комнату своего господина, который, казалось, не обращал вовсе внимания на окружающее.
Эмануил, подойдя к графу, увидел и его бледность, и неподвижно остановившиеся глаза, на ресницах которых висели крупные капли слез. Бедный старик был близок к помешательству, и, казалось, будучи на рубеже безумия, не сознавая своего положения, он был как бы сам удивлен этим расслаблением мозга, которое предшествует всегда сумасшествию.
-- Батюшка, -- сказал де Брион, становясь перед ним на колени, -- батюшка, благословите меня!
Граф остановил свой взор на молодом человеке, и кроткая улыбка, в которой читалось безысходное горе, появилась на его губах; но язык его не проговорил ни слова.
-- Батюшка, -- продолжал Эмануил, -- не находите ли чего в моих действиях, за что можно было бы порицать меня?
Граф сделал отрицательный знак.
-- С тех пор, как вы вручили мне вашу дочь -- не был ли я разве всегда верным и любящим ее мужем.