О, если бы женщины знали, каким беспредельным уважением пользуются те из них, которые считаются добродетельными, то, наверное, каждая возымела бы желание попасть в это число, чтобы только заслужить это уважение. Кстати, продолжим наше отступление и скажем несколько слов по поводу несовершенной организации того же общества, которое не могло избежать зла даже в учреждениях, созданных им с целью чисто благотворительной.
Так, например, в Париже существуют два института для воспитания девиц: Сен-Дениский дом и Сен-Жерменские ложи, в которых небогатые молодые девушки вместе с дочерьми лучших и богатейших фамилий Франции получают действительно превосходное образование. Но, дав им это образование, общество считает свою задачу совершенно оконченною, основываясь на том, что наука есть источник всякого благосостояния. Парадокс, к несчастью, общепринятый, потому что в действительности многие истинно ученые умерли голодной смертью.
Какая же судьба ожидает тех молодых девушек, которые не имеют никакого состояния; но, достигнув 17- или 18-летнего возраста, принуждены оставить заведение?
Увы! Многие из них слишком образованны, слишком воспитанны, слишком насмотрелись на роскошь и счастье других, чтобы решиться выйти замуж за честного ремесленника, который далеко не подходит им ни по образованию, ни по образу жизни и труд которого никогда не будет в состоянии удовлетворить всей взыскательности, привитой им воспитанием. С другой стороны, они не имеют достаточного состояния, чтоб сделаться женою человека, которого звание и общественное положение соответствовали бы этому образованию, данному им как залог их будущего обеспечения.
По этим двум причинам, соединенным также с леностью, гордостью и жаждой наслаждений, словом, со всеми страстями, волнующими женщину, получается так, что эти молодые девушки делаются известными женщинами, число которых каждодневно увеличивается, но среди которых, к удивлению, встречаются одаренные и умом, и талантами. Будь эта поддержка со стороны общества несколько продолжительнее, и эти падшие могли бы быть его полезными деятелями; но без нее -- они осуждены на далеко не почетный конец своей жизни. Можно было бы написать преинтересную и прелюбопытную книгу о роковых следствиях воспитания не по состоянию.
Между тем, Эмануил продолжал свой путь, не останавливаясь ни на минуту. Не сомневаясь, что Леон и Мари едут на почтовых, он на каждой станции собирал сведения о беглецах и до Марселя ехал по одной с ними дороге; здесь он сел на пароход, отправляющийся в Ливорно. Во время всего пути он говорил только то, что необходимо было сказать, чтобы ехать дальше, и ел, чтобы только не умереть с голоду. Никогда тоска не отражалась в чертах человека более осязательным образом.
Из Ливорно он отправился во Флоренцию, куда и прибыл к вечеру того же дня.
V
Когда Эмануил прибыл во Флоренцию, Леон и Мари жили уже третий день в этом городе. Эмануил пошел прямо в дом французского посольства, чтобы узнать, не были ли в нем освидетельствованы паспорта маркиза де Грижа и его сестры. Здесь ему сказали, что действительно де Гриж и его сестра прибыли сюда и что паспорта их были принесены из Йоркской гостиницы. Эмануил пошел в эту гостиницу, но там он узнал, что приезжие еще вчера выехали из нее, не сказав куда именно. И точно, Леон, отыскав в окрестностях уединенный домик, переехал туда с г-жой де Брион и Марианной. Эмануил исходил все улицы, перебывал во всех домах, посещал все гулянья, гостиницы -- и все-таки не мог найти их убежища.
Между тем, Леон употреблял все усилия, чтобы рассеять тоску и успокоить волнение Мари. И иногда ему удавалось вызвать у нее ласку, но эта ласка не была следствием любви -- а сожаления, ибо Мари сопровождала ее такого рода мыслями: "Он любит меня, я слишком несправедлива к нему, я отдалась ему, и потому моя холодность не имеет оправдания. Он посвятил мне всю жизнь свою, а я не могу найти ни одной улыбки, чтобы поблагодарить его за такую жертву".