Леон вскоре пришел к ней, и утро началось, как обыкновенно.
Однако бедная женщина, словно предчувствуя несчастье, но не смея говорить о нем, была в невыносимо тревожном состоянии. Малейший стук заставлял ее вздрагивать, лицо беспрестанно покрывалось румянцем, кровь подступала к голове и ослепляла ее глаза, так что она принуждена была закрывать их и оставаться долгое время в таком положении. Леон видел все это, но не понимал ничего; он предлагал ей прогулку, но Мари, боясь встретиться где-нибудь за углом с грозным призраком, не соглашалась с его предложением. Целый час прошел таким образом.
Г-жа де Брион, казалось, следила за движением стрелки: каждая прошедшая минута подавала ей надежду и приводила ее к заключению, что она ошиблась вчера, что это был не он, не Эмануил; потому что она считала его неспособным откладывать мщение.
Десятый, одиннадцатый, двенадцатый час прошли один за другим и не принесли за собою ничего нового. Понемногу спокойствие закрадывалось в ее душу, и она согласилась даже сесть за поданный завтрак, не столько из необходимости в пище, сколько из желания войти в реальность жизни. Но и десяти минут не просидели они за столом, как слуга вошел с докладом, что какой-то господин желает видеть Леона.
-- Это он! -- вскрикнула г-жа де Брион и побледнела.
-- Его имя? -- спросил Леон.
-- Вот его карточка.
Взглянув на нее, де Гриж побледнел в свою очередь. Его взгляд встретился со взором Мари, и он угадал в нем тайну ее тревоги, как она угадала имя посетителя.
-- Проси ко мне, -- сказал Леон.
-- Это он, не так ли? -- спрашивала бедная Мари.