-- Вы счастливы, -- отвечал ему Эмануил.
Отворив ящик, Леон подошел к де Бриону и спросил его:
-- Вы ни за что не откажетесь от вашего намерения?
-- Ни за что, -- отвечал тот.
-- Даже в том случае, если я буду видеть в вас не противника, а судью и если скажу вам: я поступил подло; но не страх смерти, вы знаете это, заставляет меня говорить эти слова, а ужас сделаться убийцей. Довольно с меня и того, что я обманул вашу дружбу и доверие ко мне; неужели же я должен отяготить мою совесть еще одним преступлением? Что вы ответите мне на это?
-- Отвечу, что, в самом деле, вы подлы.
Леон удержал порыв гнева.
-- А если я скажу вам, -- продолжал маркиз, -- что я покину Италию, Францию и скроюсь так далеко, что все сочтут меня умершим. Если когда-нибудь я попадусь вам навстречу, я даю вам право убить меня; но только с условием -- не приводить в исполнение этого странного поединка. Ведь если я останусь в живых, то, обременив душу двойным преступлением и обрызгав свои руки вашей кровью, я не посмею предстать на суд Божий. Что же скажете вы на это?
-- Ничего.
-- Будь по-вашему; но призываю в свидетели Творца, повторяю, что не умереть боюсь, а сделаться убийцей; но ежели вам суждено убить меня, то я спокойно ожидаю этой минуты и готов принять смерть как прощение.