Напрасно Мари, опустившись на колени у его изголовья, целовала его остывшие руки, напрасно звала его по имени и говорила ему все, чем переполняется сердце детей, когда они хотят оживить впавших в бесчувствие родителей, граф, глаза которого были закрыты, оставался нем и недвижим.
Бедное дитя столько выстрадало в продолжение последней недели, столько пролило слез, что душа Мари начала терять свои силы, разум -- сознание, глаза -- слезы.
Растворили окна. Марианна подносила различные спирты к носу графа, терла ему виски, и, спустя некоторое время, он действительно сделал движение; но тотчас же снова впал в прежнее отчаянное состояние. Между тем, приехал доктор.
-- Доктор, -- сказала ему Мари, не называя себя, -- вы пользовали до сих пор графа д'Ерми?
-- Так точно, сударыня.
-- И до сих пор наука была бессильна против его помешательства?
-- Надо, чтобы какое-нибудь сильное и неожиданное волнение пришло на помощь нашим средствам -- и тогда рассудок больного мог бы возвратиться.
-- Вид дочери его мог бы, например, иметь действие?
-- Да, или по крайней мере кто-нибудь, имеющий сходство с его покойной дочерью.
-- Но если его дочь жива еще? Если слухи об ее смерти несправедливы?