-- Да.
Мадам Дюверне не нашла что возразить. Она поняла, что печаль Мари была сильнее, нежели она воображала. Потом, взяв за руку свою питомицу, мадам Дюверне повела ее в бывшую ее комнату.
Ту же мебель, то же зеркало, ту же кровать увидела Мари, и недоставало только портрета ее матери, чтобы довершить впечатление прошлого.
Взрослая девушка стояла у окошка, кидая за окно хлебные крошки, и была до того углублена в свое занятие, что не обратила внимания на вошедших.
-- Мадемуазель, -- сказала ей Мари, -- теперь вы занимаете эту комнату?
-- Как видите, -- отвечала, улыбаясь, молодая девушка.
-- Я попросила бы вас уступить мне ее на сегодня. Некогда эта комната была моей, тогда я имела счастье быть пансионеркой, она полна для меня отрадных воспоминаний, и потому-то я хочу провести последнюю ночь между ними...
-- Как! -- возразила молодая девушка. -- Вы жалеете о проведенных здесь годах?
-- И даже очень! -- отвечала Мари, поднимая глаза к небу.
-- А я так только и думаю, как бы поскорее выйти отсюда. Слава Богу, впрочем, август месяц недалеко -- и я скоро увижу свет. Говорят, он чудо как хорош?