-- Берегитесь, любезный друг! Если вы ревнивы, то вам много будет хлопот и огорчений; вчера в клубе мы много о ней говорили.
-- Разве там знают ее?
-- Все без исключения.
-- Так, значит, она не более как камелия...
-- Да, только все единогласно признают, что из известных женщин Парижа она всех умнее, привлекательнее, богаче.
-- У ней есть состояние, говорите вы?
-- Должно быть; иначе она не могла бы вести такой образ жизни и прожить три месяца без любовника; говорят, впрочем, что ее особенность заключается в необыкновенном уменье превращать своих любовников в друзей, а так как все ее любовники принадлежат исключительно к высшему кругу, то и выходит, как нам и говорил де Гриж, что нет женщины, которая была бы окружена таким любезным, приятным, таким усердным кружком обожателей, как Юлия. Однако, несмотря на все, есть что-то в этой женщине, что заставляет не доверяться ей слепо; она слишком умна и слишком скрытна для своего положения. Она изучает своих любовников от родословной до их образа мыслей, она разберет в подробности каждого, тогда как никто из них ни слова не в состоянии сказать ни о ней, ни о ее действиях; она следит за всеми вопросами, которые чужды даже самым образованным женщинам; она с необыкновенным тактом вкрадывается в доверие, так что скоро делается поверенною и перестает быть любовницею. Рассказывают, что ее состояние досталось по случаю узнанной ею тайны, которую она перепродала кому-то; но всего страннее, что все те, которые служат собственно ее целям, -- ее искреннейшие защитники. Берегитесь, Эмануил! Эта женщина владеет каким-то страшным талисманом; она, кажется, перещеголяла Аспазию, Цирцею, Мессалину и Клеопатру, и ко всему-то этому она хороша, как Венера. Берегитесь! Она овладеет вами силою ума и наслаждений, а в вашем положении нужно остерегаться подпасть в зависимость от подобной волшебницы.
-- Вы правы, барон, и я благодарю вас за дружеский совет; я сам предчувствовал то, что вы сказали, и не могу не согласиться, что в этой женщине есть что-то такое, чего я не замечал ни в одной из тех, кого знал прежде. Если же я боюсь чего-нибудь, так это не то, что она овладеет моей тайной, у меня их нет, да я и привык к молчанию; но я боюсь, чтоб она не увлекла меня совершенно, не поглотила бы и моей жизни, и моих мыслей. К счастью, еще не поздно -- и завтра все может быть кончено.
-- Прекрасно, любезный друг! Пошлите ей 100 луидоров и оставьте ее; не нужно даже ей показывать, что ее принимают иначе как продажную женщину. Но решено ли это? Вы знаете, я люблю вас, -- продолжал барон, дружески пожимая руку Эмануила, -- и я пришел к вам именно затем, чтобы дать вам благой совет. Эта связь может дать пищу вашим врагам, а этого не следует; не забывайте, что перед вами славная и блестящая карьера, на которой каждый камень может быть причиною вашего падения. Будьте же осмотрительны и любите только тех, кто истинно заслуживает вашей любви; впрочем, ведь мы все-таки уедем завтра?
-- Да.