Молодой человек отворил двери и скрылся.
Юлия как бы нечаянно взглянула на бумаги, которые лежали перед молодым человеком в минуту ее прихода, и, увидев, что они не были важны, уселась перед зеркалом, опустила голову на руки и задумалась.
О чем думала она? О чем могла думать женщина, с которой бы в продолжение двадцати четырех часов случилось то же, что и с Юлией? Новое ли чувство, или, правильнее, предмет ли этого чувства занимал ее? Неизвестно. Все, что можно сказать: она так увлеклась своей думой, что не заметила даже прихода секретаря.
-- Ступай, -- сказал он ей, прикасаясь к ее плечу; но, видя, что она не обращает на это внимания, прибавил: -- О чем ты думаешь? Уж не влюблена ли ты?
-- Кто знает? -- отвечала она и прошла к министру.
Это был человек лет пятидесяти, седой, с выразительным и строгим лицом, с живым и проницательным взглядом. Во всей его фигуре выражалось спокойствие, честолюбие, воля и хитрость, так что, видя его, нельзя было не заметить, что он принадлежал к исключительным натурам.
-- Здравствуйте, Юлия, -- сказал он, запирая на ключ дверь своего кабинета.
-- Здравствуйте, министр, -- отвечала она, без церемонии располагаясь в кресле, как будто она была у себя дома. -- Сегодня вы кажетесь очень веселым.
-- Вы знаете, Юлия, что я всегда весел, когда вижу вас; потому что вы всегда приносите мне добрые вести.
-- А добрые вести для вас редкость, не правда ли? Довольны ли вы вашим секретарем? Сознайтесь, что я вам подарила прекрасного человека?