-- Партия хороша.
-- Я играю равнодушно, но боюсь...
-- Так у этого человека много шансов?
-- Много; к тому же мы, женщины, как порох, -- малейшая искра, и мы легко воспламеняемся.
-- Вы пугаете меня, Юлия, я никогда не видел вас в таком волнении.
-- Во всяком случае, я употреблю все усилия, чтобы сдержать слово, но эту победу надо считать за две; если я восторжествую над ним -- я в то же время восторжествую и над собою.
-- Послушайте, Юлия, поговорим серьезно, дело слишком важно. Он силен, даже сильнее меня; я употребил все средства, чтобы погубить его, и не достиг желаемого. Мне осталась одна надежда на вас, надо, чтоб он влюбился в вас, иначе мы погибли...
-- Он будет любить меня! Но выслушайте: я не хочу изменить вам, но и не в состоянии обманывать его. Я сделаю все, что могу, чтобы заставить полюбить себя, чтоб удалить его от дел, чтоб оторвать от политики; я заставлю его путешествовать, я убью его наконец, как женщина убивает человека, которого любит, вы воспользуетесь этим положением, и вы победите истомленного... Я буду, быть может, ваша сообщница в намерениях, но не на деле. Эмануил не знал до сих пор любви, следовательно, на это чувство и можно рассчитывать как на единственную слабую струну; он будет любить меня, за это я вам ручаюсь -- вот все, что я могу для вас сделать.
-- И этого довольно.
-- А знаете ли вы, что это за человек? Какая тонкость чувств, какая нежность сердца...