Эмануил посмотрел на графа, желая прочесть в выражении его лица ту скрытую мысль, вследствие которой он подавал ему такой совет.

-- Мне жениться! И вы не шутите? -- спросил он.

-- Отчего же нет? Клянусь честью, эта девушка стоит вас.

-- Вы думаете? -- повторял бессознательно Эмануил, уже отдавшись своей мысли и почти не слушая графа.

-- Характер ее, -- продолжал г-н д'Ерми, -- совершенно противоположен вашему: вы человек ученый и мечтательный -- она весела; вы поделитесь с нею задумчивостью, она даст вам взамен немного беспечности, вы будете счастливы, я убежден в этом. Впрочем, к чему вам говорить о том, что вы и сами знаете лучше меня. Судя по тому, как вы целуете ее руку, прощаясь с нею, и по вашей улыбке при встрече с нею, ясно, что ее влиянию мы обязаны вашей перемене, и по чувству благодарности или любви -- вы бываете здесь только для нее.

Мы уверены, что Эмануил менее всего ожидал от графа подобной откровенности и такого совета. При словах графа "женитесь" сердце молодого человека забилось, но не имя Клементины произвело эту тревогу; когда же он увидел, что граф не шутя предлагает ему жениться на Клементине, то он, не зная что отвечать, усомнился даже в своих чувствах к Мари. Ему казалось, что граф с умыслом говорил это, чтобы вызвать его на откровенность, и он внимательно следил за выражением лица графа, надеясь разгадать его намерение, но лицо графа не противоречило словам; так что можно было подумать, что граф был точно убежден в том, что высказывал. Если бы д'Ерми не вызвал Эмануила на это объяснение, легко могло бы быть, что молодой человек еще долго оставался бы в сомнении и даже самая мысль о возможности жениться на Мари не пришла бы ему в голову; но когда он вообразил, что все, в нем происходившее, угадано графом, то надежда жениться на его дочери впервые представилась ему возможною; потом эта надежда исчезла так же быстро, как и явилась. Он и граф замолчали и пошли дальше в глубь аллеи.

Послушаем теперь, что говорили подруги.

-- Мари, что ты думаешь о де Брионе? -- спросила Клементина.

-- Отчего ты меня спрашиваешь об этом?

-- Отчего ты мне не отвечаешь?