-- Да, я ее очень люблю... Но это чувство скорее дружба, чем любовь.
-- Это все, что нужно, чтобы жениться, ибо нет большего несчастья, как быть влюбленным в свою жену; такого рода любовь нераздельна с чувственностью; и едва только последняя удовлетворена, жена подвергается участи любовницы, тогда как тихая привязанность сердца гораздо прочнее и лучше, особенно если предположить, что она допускает возможность и свободу для посторонних увлечений.
-- Вы правы, вы всегда правы.
-- Женитесь на Клементине, послушайтесь меня.
-- Кажется... и действительно, мне не остается ничего другого, -- проговорил Эмануил.
-- Я постараюсь устроить это дело, будьте покойны, -- продолжал д'Ерми.
Эмануил оставил это предложение без ответа.
"Да, я женюсь на ней, -- думал он, -- она будет мне обязана всем, она будет любить меня из благодарности, так только и следует быть любимым. И зачем я очутился здесь? Я не узнаю себя. Что делается со мною? У меня нет даже силы отказаться от этого нелепого предложения, которое мне делает граф".
Но время терять было нельзя. Конец каникул приближался, и следовало все окончить прежде возвращения в пансион Клементины. А она? Она и не подозревала того, что делалось вокруг нее.
Д'Ерми не мог говорить об этом предмете с Клементиною и потому адресовался к графине. Он сказал ей, что счастье Эмануила зависит от этого брака, и просил ее быть посредницей между ним и Клементиною, советуя ей в то же время быть как можно серьезнее, потому что в ее руках теперь участь двух дорогих ему существ.