Здесь мы можем, кажется, остановиться, так как этой картины вполне достаточно, чтобы наши читатели могли составить себе ясное понятие о нравах римской аристократии. Правда, Сатирикон Петрония -- только роман, а не исторический документ, и действующие лица его вымышлены; но роман этот обнаруживает близкое знакомство автора с римскими нравами. В символических сценах, так талантливо и смело написанных им, мы вполне вправе видеть картину скандальных ночей при дворе Нерона. И блестящая сатира так метко попала в цель, что римский Сарданапал немедленно подписал смертный приговор ее автору. Да и многим ли отличается описание римского общества в Сатирах Петрония от описаний, сделанных римскими историками? Эвкольп и Аскильт -- одни из многих развратников, описанных Марциалом. Предметом описания Квартиллы служит никто иная, как куртизанка Субура, а Эвкольп принадлежит к типу тех тщеславных поэтов, которыми был переполнен Рим. Хрилис, Цирцея и Филумен -- все это действительно существовавшие, не выдуманные типы. Наконец, Тримальхион дает нам яркую характеристику дерзости, низменности чувств и смешного тщеславия выскочки, скороспелого миллионера, который хочет удивить свет пышностью дурного тона и шумной щедростью, чем только возбуждает ненависть своих друзей и гостей. Одним словом, все эти герои не выдуманы, все эти положения взяты из действительности, все это картины с натуры.
Что же касается других сцен оргии, происходивших на празднествах Тримальхиона, то приблизительно то же мы читаем в более сокращенном изложении, у Ювенала, Светония, Тацита и многих других латинских авторов, которые имели смелость разоблачить все те бесчинства, какие происходили в домах патрициев и при дворе Цезарей.
Цицерон в одной из своих речей обозначил все это следующими, почти равнозначущими словами: Libidines, amores, adulteria, convivia, commessationes.
Венерические болезни у греков и римлян
При достигнутых современной наукой успехах существование венерических болезней у народов древности уже не может быть оспариваемо. В предшествующих главах мы показали, что сифилис и бленоррагия уже в глубокой древности были известны в Японии, Китае, Индии и в других странах Азии. Мы привели выше несомненные данные, удостоверяющие частоту венерических болезней у евреев и других народов Востока. Эти болезни, появление которых следует приписать венерическим излишествам и противоестественным половым сношениям, роковым образом распространились и среди греков и римлян, которые усвоили себе извращенные нравы азиатских народов и подобно им предались разгулу проституции. В жарком и влажном климате востока этот разгул привел к заболеваниям, причем впервые заболевания появились у женщин, в сфере утеровагинальной; от женщин же стали заражаться и мужчины.
Нейман[104], изложив свой взгляд на "финикийскую болезнь", продолжает:
"В одном, ложно приписываемом Галену сочинении, мы находим ряд указаний на то, что венерические болезни были хорошо известны древним". Комментируя эти слова, немецкий автор приходит к заключению, что пороки fellator и irrumator были одной из главных причин этих болезней. Развратники обоих полов, предававшиеся порокам этого рода, подвергались поражениям языка, рта и неба. Против них все сатирики направляли самые едкие свои эпиграммы. Эврипид особенно выразительно отметил это явление словом Glossalgia stomergon, т. е. боль языка, причиненная ртом (stoma) и действием (ergon). Язвы гортани[105], по Розенбауму, являются одним из хорошо изученных сифилитических поражений, но этиологическая основа их была плохо понята древними. Ангины Египта и Сирии были результатом порока "fellare". "Отсюда, прибавляет Розенбаум, эти Bubastika Elkea, о которых упоминает вслед за Аэцием Салмазий и которые он считает тождественными с сирийской язвой; уже Геродот упоминает о мистериях Bubastis, происходивших на празднествах Изиды. В приведенном выше термине болезнь носит название только одного места, где она, вероятно, свирепствовала с наибольшей силой, но более или менее часто она встречалась по всей стране" (Аретей).
Что касается злокачественных лишаев, которые греки обозначали "leiken", а римляне именем "atra lues" и "mentagra", то их сифилитический характер вполне очевиден, тем более, что они были заразительны и этиологически были связаны с пороком cunnilingere; излюбленным местом локализации этих лишаев были обыкновенно губы и большая часть лица. Болезнь не всегда ограничивалась кожными железами, но иногда захватывала и волосяные луковицы. Отсюда выпадение волос, а с нею и изъявление покрытых волосами участков кожи, припадки, наступающие с необычайной быстротой. Когда болезнь генерализовывалась и охватывала все тело, она получала название "psora" или "lepra"; это обстоятельство имеет большое значение в истории сифилиса, так как вторичные признаки ускользали от наблюдательности тогдашних врачей. Тем не менее они оставили нам описания признаков и способы лечения болезней половых органов; мы приведем некоторые из этих данных, пользуясь, главным образом, трудами Розенбаума и получим таким образом возможность заключить не только о древности существования венерических болезней, но и об их происхождении из разврата и проституции, как это блестяще доказывает высоко компетентный автор "Сифилиса в древности".
Гонорея. Гонорея получила свое название от gone, -- сперма, и reein -- течь (по Галену)[106].
Болезнь представляет собой поражение семенных сосудов, (но не половых органов), которые служат только каналами для выделения спермы. Гален[107]. Болезнь бывает двух родов, в зависимости от того, сопровождается ли она эрекцией члена или нет. Гален[108]. Гонорея с эрекцией называлась то сатириазис, то приапизм[109]. Это нечто вроде спазм, поражающих только половой член[110]. Она является следствием избытка жидкостей, особенно, если они густы и плохо смешаны[111]. Впрочем, Павел Эгинский называет приапизмом это спазмолическое состояние полового члена, тогда как именем "сатириазис" он обозначает воспалительное состояние семенных сосудов.