На печальных празднествах в честь Адониса женщины были с обрезанными волосами; некоторые в течение целого дня отдавались чужеземцам. Все это совершалось в честь богини, в присутствии статуи божества, которая для этого случая украшалось огромным количеством фаллусов различного размера. По словам Лукиана, женщины отдавались этой позорной торговле столько раз, сколько раз находились желающие платить им, и все деньги, выручаемые от разврата, считались жертвой, принесенной на алтарь Анаитис. Этот культ, обожествляющий наслаждения любви, постепенно охватил все страны древнего мира; он был занесен финикийскими купцами, имевшими торговые сношения с городами Востока. Мы встречаем его в Понте, Зеле, Коммоне, Сидоне, Аскалоне, в Карфагенской области и особенно но берегам морей. Везде строили Венере данной местности храмы, которые старались воздвигать на высотах, чтобы их было видно с моря и проезжающие мореплаватели знали, что здесь обиталище богини, -- что здесь ждут их молодые девушки, которые проходят искус любви; эти девушки добывают себе приданое, которое их малощепетильные мужья охотно примут.
Мало-помалу проституция теряет свой священный характер, что мы впервые наблюдаем у лидийцев. Здесь разврат девушек и женщин своей единственной целью имел приобретение денег. Макроб и Атеней дают описание лидийских нравов, описание, которое Пьер Дюфур излагает в следующих словах:
"Лидийскую армию всегда сопровождала толпа танцовщиц и музыкантш, которые обладали большим опытом в искусстве сладострастия. Музыка была у них возбуждающим средством для распутства и на пирах они разжигали пьянство и разврат звуками инструментов, непристойными песнями и бесстыдными танцами. От этих позорных зрелищ, служивших прелюдией к необузданным оргиям, древние персы не старались оберечь даже своих жен и дочерей, которые без покрывала, увенчанные цветами, приходили на пиршества. Разгоряченные вином, опьяненные музыкой, возбужденные сладострастной пантомимой музыкантш, эти девственницы, эти матроны и жены быстро теряли всякую сдержанность и с чашей в руке, тут же в присутствии своих отцов, мужей, братьев и сестер давали простор самым низменным своим инстинктам. Возраст, пол, общественное положение, -- все тонуло и смешивалось в одном круговороте. Песни, крики и танцы становились все громче и необузданнее. Всеобщее смешение овладевало пиршественной залой, которая превращалась в постыдный dicterion. Пир и любострастные интермедии продолжались до той поры, когда с наступлением зари бледнели факелы, и полуобнаженные гости падали куда придется и засыпали потом на своих украшенных серебром и слоновой костью постелях".
Геродот довольно подробно описывает легальную проституцию у лидийцев. Образ жизни лидийских женщин он рисует в следующих, очень выразительных словах: "cnerga stomaticos paidiskai", которые Генрих Гейне переводит так: "эти женщины занимаются своим ремеслом лежа".
То же самое говорит об армянских женщинах Страбон. О женщинах же Финикии вот, что мы находим у блаженного Августина (по Антенагору): Veneri etiam Phoenices donum dabant de prostitutione filiarum, antequam jungerent eas viro.
Такова история проституции в западной Азии, как она нам вырисовывается на основании памятников древней письменности. В главе, специально посвященной археологическим данным по проституции в древности, приведенные выше свидетельства древних авторов найдут себе новое подтверждение; это подтверждение, как мы увидим ниже, заключается в тех фигурных памятниках, какие сохранились от той эпохи.
Проституция в Египте
Культ Приапа, Изиды и Озириса[16]
Жрецы древнего Египта учили, что весной когда бог солнца Озирис возвращает природе жизнь, а земле и животным плодовитость, он входит в созвездие быка. На том наречии, на каком говорят в Мемфисе, эмблемой Озириса служил, по-видимому, бык, Апис, а эмблемой земли, Изиды -- корова. Если к слову "Apis" прибавить приставку "pre", которая придает слову значение чего-то священного, то получится "Priape", слово, обозначающее священные части Озириса. Это объяснение принадлежит Дюлору и опирается на тщательное изучение предмета, в подробное изложение которого мы не будем входить здесь.
Геродот же прибавляет, что "у египтян существовали человеческие фигуры, половые части которых были такой же величины, как и все тело, и такой колоссальный приап был изображением быка".