Я предлагаю призраку г-жи Ламбер направиться к столу, заявить о своём присутствии ударами по столу и затем подняться на весы, чтобы привести в действие электрический звонок; во избежание всякого мысленного внушения я сосредоточиваю свою мысль на явлениях, которые желаю получить, в ожидании появления призрака г. Руссо.
Г-жа Ламбер плохо себя чувствует. Её призрак направляется к столу, под влиянием моей воли, но там рассеянный, он не делает никаких усилий, возвращается к субъекту и не происходит никакого явления.
Раздвоение Леонтины едва совершается; она расстроена беспокойна и не хочет видеть, что происходит. Она чувствует, -- говорит она, -- странное, неприятное влияние, которое исходить не от присутствующих.
С половины десятого г-жа Ламбер тоже начинает беспокоиться и нервничает. Она очень удивлена тем, что видит у окна возле моего письменного стола, как раз где стоит кресло, туманную колонну, слегка светящуюся, которая колыхается как бы от дуновения ветерка. Она никогда ещё не видала подобного явления. Я стараюсь отвлечь внимание призрака от этого видения и энергично настаиваю, чтобы он вернулся к столу и проявил своё присутствие. Он идёт, но его рассеянность и беспокойство таковы, что он не остаётся там и даже как будто прячется позади субъекта.
В 9 час. 55 мин., г-жа Ламбер, испуганная, бросается ко мне, воскликнув: "Но это призрак там; призрак мужчины". Я успокаиваю её, говоря, что посещения этого призрака мы ожидали, что она знает его и ей нечего бояться, так как у него нет дурных намерений. Немного успокоенная, она соглашается взглянуть на него. "Он спокойно сидит в кресле, -- говорит она, -- он смотрит на нас". Через несколько времени, которое я определяю в восемь или десять минут, она говорит: "Он встаёт, идёт, идёт сюда". В то же время она встаёт, очень взволнованная, и говорит, что её сильно тянет к нему. Чтобы помешать ей идти, я сильно охватываю её руками, строго приказав оставаться на месте. Через минуту, которая показалась мне очень долгой, она сказала: "Призрак удаляется". Она садится и через 2-3 минуты, вздохнув с облегчением, восклицает: "Ах! наконец он уходит, он у двери, смотрит на нас... Ушёл; я довольна".
В течение этого времени, взволнованная и дрожащая Леонтина едва слушала г. Дюбуа, который, ошеломлённый всем происходившим, не переставая спрашивал о причине этого непонятного её страха. Он не мог получить другого ответа кроме: "Это призрак, я не хочу его видеть".
Мы стараемся успокоить субъектов и нам с трудом это удаётся. Через несколько минут я проверяю экраны. Экран в кресле, на котором сидел призрак, очень хорошо освещён; я могу рассмотреть его на расстоянии метра. Я передаю его свидетелям. Экран на камине тоже освещён, но слабее, -- я с трудом рассматриваю его на расстоянии 30 сантиметров. На книжной полке экран в двух метрах от кресла немного освещён, но я не сразу нахожу его. Остальные два экрана вовсе не освещены. Я передаю все экраны свидетелям, которые не видят двух последних, но хорошо замечают разницу в освещении остальных.
Мы освещаем комнату и очень медленно будим субъектов, чтобы дать им время вернуть свои экстериоризованные силы. Мы усыпляем их, чтобы снова разбудить. Наконец в 11╫ часов, т. е. через 1 час 20 мин. по уходе призрака г. Руссо, субъекты, успокоенные и подкрепившись ужином, уходят в удовлетворительном физическом и душевном состоянии.
Следует заметить, что призрак г. Руссо не выполнил на сеансе всех заранее оговорённых условий, -- он ведь не должен был подходить к субъекту.
В тот же вечер в присутствии свидетелей я написал несколько слов г. Руссо, прося его поделиться со мной своими впечатлениями. Я написал ему, что субъекты как будто видели его, но я умолчал о подробностях видения. Он мне ответил следующим письмом: