Относительно самого призрака я собрал несколько наблюдений от субъектов, в общем довольно невежественных, которые ничего не знали об этом явлении. Вот наиболее важные из них.
I. -- 7 октября 1907 г., на втором сеансе раздвоения, которое я производил с Мартой, я спросил у неё, могла ли бы она послать свой призрак на расстояние нескольких километров, чтобы узнать, находилась ли в то время одна из её приятельниц в известном месте. Она, мне тотчас же ответила без малейшего колебания: "Нет, он не может ещё уходить так далеко; но послав туда свою мысль, я конечно узнаю".
Этот ответ вызывает два замечания: первое, что призрак, который "не может ещё уходить так далеко", способен будет пойти, когда практика научит его действовать вне его астрального, эфирного или физического тела; второе, более важное в смысле соответствия заголовку настоящей главы, заключается в том, что субъект интуитивно знал, что призрак мог раздваиваться и что, оставляя на месте материальную часть двойника, было бы можно послать более тонкий элемент, мысль, принадлежащую области мысленной.
II. -- На моём третьем сеансе с Эдме, 23 октября 1907 г., описав мне окраску призрака, она неожиданно прибавила: "Этот двойник -- я; эта окраска моя; но в этом двойник есть другой двойник и может быть несколько. Смешно, но это очень сложно".
-- Как вы думаете, -- спросил я, -- можно раздвоить этот двойник и изучить обоих отдельно?
-- Конечно, но потом... Вам предстоят сюрпризы.
III. -- Дней пять после этого сеанса, условившись называть двойник призраком, Эдме говорит мне: "физическое тело не важно; это -- ничто. А призрак -- это всё. Но, как я уже говорила вам, это не простая вещь; в нём есть очень блестящий шар, который выделяет лучи. Они независимы друг от друга и могут отделяться. Шар имеет такую же окраску, как призрак, но несравненно красивее; цвета в обратном порядке (голубой налево, оранжевый направо)".
Я предлагаю ей следующие вопросы: