-- Ахъ! сказалъ Морганъ, и ты вѣришь въ этого Г-на ***? Я не предполагалъ, что ты до такой степени наивенъ. Какъ! ты не видишь, что это выдуманное лицо, которымъ Годфруа пользовалась какъ приманкой для дураковъ. Это очевидно, это бросается въ глаза, не правда-ли, господинъ слѣдователь?
-- Господинъ депутатъ, отвѣчалъ послѣдній: я желалъ бы быть увѣренъ въ этомъ, какъ вы. Подобное объясненіе, если бы его возможно было допустить, уменьшило бы прискорбный скандалъ.
-- Поэтому и не слѣдуетъ раздувать его! Правительство обязано все сдѣлать, чтобы избѣжать еще большаго скандала.
-- Но такъ же обязанность правосудія все сдѣлать, чтобы отыскать правду.
-- Значитъ эти нелѣпыя газетныя сплетни о неусыпно бодрствующемъ, таинственномъ и могучемъ покровителѣ Годфруа, но вашему, справедливы. Существуетъ дѣйствительно Г-нъ ***?
-- Я этого не говорю, отвѣчалъ слѣдователь серьезнымъ тономъ; я даже ничего не предполагаю... Я сомнѣваюсь... ищу... и не отчаяваюсь найти... Я буду имѣть честь, господинъ министръ, сообщить вамъ, какъ вы изволили приказать, о результатахъ слѣдствія, по мѣрѣ того, какъ они будутъ выясняться.
И, поклонившись, онъ вышелъ изъ комнаты.
-- Вотъ, сказалъ Морганъ, какъ только дверь затворилась за нимъ: молодой, усердный юристъ, которому, во что бы то ни стало, хочется открыть нѣчто рѣдкое, запутанное, потрясающее... Не понимаю, какъ пришло вамъ въ голову поручить ему такое щекотливое дѣло. Натворитъ онъ вамъ нелѣпостей!..
-- Что съ тобою сегодня, возразилъ Косталла. Ты не въ духѣ!.. Что тебѣ сдѣлалъ этотъ слѣдователь?
-- Я не люблю дураковъ... И мнѣ тошно подумать, что придется имѣть дѣло съ дуракомъ...