-- Извини! моя роль не та, что генерала... Я отвѣчалъ на письма, въ которыхъ мнѣ рекомендовали неизвѣстно кого, неизвѣстно что. Всѣ общественные дѣятели, напримѣръ депутаты получаютъ подобныя письма?.. Полно, не представляйся невиннымъ: ты самъ получалъ ихъ!
-- Это возможно, но на девять изъ десяти я не отвѣчалъ, а если отвѣчалъ, то лишь тѣмъ, кого зналъ.
-- Ну, а я отвѣчалъ всѣмъ: вотъ вся разница. Да, наконецъ, это обязанность нашего ремесла...
-- Да, для тѣхъ, кто смотритъ на дѣло депутата, какъ на ремесло,-- и я съ прискорбіемъ вижу, что ты изъ числа тѣхъ людей, которые осаждаютъ министерства, наводняютъ всѣ канцеляріи, попрошайничаютъ, интригуютъ... Ахъ! Вы можете похвастаться, что васъ не мало въ Парижѣ. Вы даете Франціи хорошее понятіе объ избирательномъ правленіи. Государственные интересы для васъ на второмъ планѣ, а свои собственные -- на первомъ. Для васъ важнѣе всего ваше избраніе! Пропадай Франція, только бы вашъ округъ не забаллотировалъ васъ...
-- Чего же ты хочешь, мой милый? Мы всѣ таковы... Надо быть человѣкомъ своего времени!.. Если бы ты далъ мнѣ портфель, котораго я у тебя просилъ, то я посвятилъ бы себя дѣламъ моего министерства; но тебѣ хотѣлось разыграть строгаго республиканца, врага непотизма: типъ очень отсталый и воскрешать его не было никакой надобности... Ты отослалъ меня ни съ чѣмъ... Тогда я сталъ поступать, какъ другіе: я оказывалъ маленькія услуги направо и налѣво, разсовалъ повсюду преданныхъ мнѣ людей, однимъ словомъ обезпечилъ себѣ въ будущемъ избраніе тѣми способами, какіе, обыкновенно, для этого употребляются.
-- Да, да, я знаю... "Господинъ министръ, мнѣ нужны для моего округа: сборщикъ податей, двадцать табачныхъ патентовъ, тридцать учителей, мостъ, желѣзную дорогу: дайте мнѣ все это, или я прокачу васъ на вороныхъ!" Ахъ! милые представители народа!.. Порядочно вы обираете бѣдную страну, всячески эксплуатируете ее, высасываете послѣдніе ея соки. Вотъ ужъ десять мѣсяцевъ, какъ я стою у власти и вижу всю вашу стряпню, просто беретъ охота выгнать васъ всѣхъ помеломъ. Право, во время іюльской монархіи и имперіи не дѣлалось ничего хуже, и я, я, Косталла, долженъ это терпѣть!..
-- Въ такомъ случаѣ, возразилъ Морганъ, съ невыразимой ироніей; что же мѣшаетъ тебѣ возстановить графа Шамбора?.. Мнѣ, впрочемъ, все равно.
-- Еще бы... Что ты любишь въ республикѣ? Форму правленія, которая лучше обезпечиваетъ прогрессъ, справедливость и свободу? или логическое послѣдствіе демократическаго движенія, начатаго революціей сто лѣтъ тому назадъ?.. Какъ бы не такъ! Ты любишь власть, которую даетъ тебѣ твое депутатское званіе и ты не хочешь выпустить ее, какъ собака не выпускаетъ кости, которую гложетъ. И въ палатѣ цѣлая стая людей, похожихъ на тебя, думающихъ только о добычѣ. Какія у васъ убѣжденія! Благодаря вашему грязному самолюбію Франція страдаетъ въ теченіи девяноста лѣтъ, мѣняя всѣ правительства.
-- О! да, ты становишься реакціонеромъ; берегись, чтобъ тебя не подслушали!
-- Избавь меня отъ твоихъ шутокъ... Право не весело смотрѣть на все, что дѣлается. Въ настоящую минуту республика представляется въ трехъ различныхъ видахъ: непримиримая республика гражданина "Виндекса" и его друзей,-- скептическая и спекулятивная, созданная тобой и подобными тебѣ,-- наконецъ, моя идеальная, мирная, честная, благоразумная. И этой республикѣ, съ чистымъ сердцемъ и чистыми руками, угрожаютъ двѣ другія, пока сами онѣ не пожрутъ другъ друга. Вотъ, къ чему мы пришли!.. А теперь вернемся къ твоему дѣлу. Я говорю, бранюсь я забываю, что въ эту самую минуту судебный слѣдователь, можетъ быть, читаетъ твои письма къ Годфруа... Кстати, еще знаменіе временъ, эта женщина... ваша г-жа Роланъ! Ну. что же ты будешь дѣлать, что ты мнѣ скажешь, что мнѣ предложишь?.. Вѣдь, конечно, ты не безъ цѣли пришелъ ко мнѣ... Посмотримъ! говори... Я не способенъ ни о чемъ думать... мнѣ тяжело, я желалъ бы провалиться сквозь землю. Ты просто убилъ меня!..