-- Ну, меня обвиняютъ,-- виноватъ, насъ обвиняютъ, и здорово. Ты самъ замѣтишь, что на этотъ разъ прежніе, прозрачные намеки замѣнились прямымъ обвиненіемъ, такъ что, если бы я не считалъ дуэль глупѣйшей выдумкой, то послалъ бы секундантовъ къ твоему Видадину и постарался бы отъ него избавиться мѣткимъ ударомъ шпаги, такъ какъ ты не хотѣлъ употребить противъ него ни одной изъ тѣхъ мѣръ, какія я тебѣ предлагалъ. Не хочешь-ли самъ прочесть?
Косталла взялъ отъ брата газету и пробѣжалъ указанную статью. Морганъ открыто былъ названъ господиномъ ***, таинственное имя котораго безпрестанно попадалось въ письмахъ различныхъ лицъ къ Годфруа. Между прочимъ онъ обвинялся въ разглашеніи плана мобилизаціи; говорилось, что онъ порядкомъ нажился на биржѣ, благодаря вызванному этимъ способомъ пониженію курса -- что для этой цѣли предпринято имъ изданіе нѣсколькихъ финансовыхъ газетъ, что онъ нажился также отъ торговли орденами, повышеніями, мѣстами. Статья заканчивалась браннымъ обращеніемъ къ самому Косталлѣ, какъ соучастнику въ грязныхъ дѣлахъ его брата,-- а также къ буржуазной республикѣ и всему правительству...
-- Ну, что скажешь? спросилъ Морганъ, когда братъ, прочтя газету, швырнулъ ее съ отвращеніемъ.
Косталла уставился на сѣрые, непроницаемые глаза Эдуарда, который пристально смотрѣлъ на него.
-- Я скажу, отвѣтилъ онъ, что если, къ несчастію, ты сдѣлалъ хоть половину гадостей, въ которыхъ тебя обвиняютъ, то во всѣхъ центральныхъ тюрьмахъ Франціи, среди десяти тысячъ каторжниковъ Новой Каледоніи -- нѣтъ мошенника гнуснѣе и подлѣе тебя... Вотъ что я скажу...
Морганъ не сморгнулъ.
-- Я съ удовольствіемъ вижу, что твое горячее сердце по прежнему пылаетъ ненавистью ко всему низкому, отвѣчалъ онъ съ презрительной улыбкой: это очень похвально... Но среди всѣхъ разнообразныхъ обвиненій одно болѣе всѣхъ, я думаю, задѣваетъ тебя за живое, именно разглашеніе плана мобилизаціи ради биржевой игры. Если я сейчасъ же докажу тебѣ, что это обвиненіе ложно, что ты подумаешь объ остальныхъ, сочтешь-ли ихъ за клевету?
-- Ты можешь мнѣ это доказать? спросилъ Косталла: говори скорѣе!.. Еслибы ты зналъ отъ какого гнета ты меня избавишь!
Эдуардъ небрежно вынулъ изъ портфеля бумагу и протянулъ ему. Это было свидѣтельство отъ биржеваго синдиката въ томъ, что никогда Морганъ не давалъ ни какихъ биржевыхъ порученій ни одному маклеру.
-- Ну, удовлетворился ты теперь?.. Когда я увидѣлъ нѣсколько дней тому назадъ, что "Отщепенецъ" снова замышляетъ противъ меня, то я тотчасъ догадался съ какой стороны поведется аттака. Вѣдь такъ легко приписать человѣку какую-нибудь спекуляцію!.. Потому я обратился къ синдикату за этимъ свидѣтельствомъ. Если я начну процессъ съ "Отщепенцемъ", то ты видишь, что у меня есть оружіе противъ него... Жаль только, что существуютъ эти письма къ Годфруа... Послушай, Мишель, если не для меня, то сдѣлай это для моей жены, для твоихъ племянниковъ, которые такъ любятъ тебя: дай мнѣ написать на твоемъ столѣ маленькую записку, въ которой я строго откажу Годфруа въ одной изъ ея просьбъ и запрещу впредь обращаться ко мнѣ... Эту записку ты можешь самъ всунуть, или велишь другому всунуть въ бумаги Годфруа, если ужъ не хочетъ вынуть оттуда моихъ писемъ... Ты понимаешь какой это произведетъ эффектъ на судѣ...