Чинуша за столом сидит, хмелея,
Десятую уже бутылку пьет.
Его карманы что ни час худее,
Полней зато час от часу живет.
А вот актер. Вчера себе на горе
Сидел у нас, затем, не сняв чалму,
На сцене появился в «Ревизоре»!
И зрители зашикали ему.
Но вдохновенно трудится недаром
Поэт зеленоглазый и рябой.
У нас же он творит — а гонорарам
Он покрывает свой расход пивной.
Вчера опару опере поставил
Известный композитор, а теперь
Опару пивом литров в пять заправил.
И вот опара всходит — верь не верь!
Кассир Гимай зашел на кружку пива,
Когда из банка следовал домой.
А нынче он в милиции. Вот диво!
Повесил нос. Унылый. Сам не свой.
Я крепко тряс, но захмелел он тяжко, —
Не добудился гостя одного.
Он моментально протрезвел, бедняжка,
Когда жена взглянула на него!
И что там загс! Все загсы превзошли мы
Судьбу людей вершим мы день-деньской.
У нас джигит встречается с любимой
Или супруг разводится с женой.
Цирюльнику сосед, сидевший близко,
Так приглянулся, — бритвою своей
Тому соседу, говоря «сосиска!»,
Отрезал нос и ухо брадобрей.
И в тот же день такое чудо было —
Безносого привел цирюльник к нам.
«Я поздно оценил тебя, мой милый!» —
Сказал безносый, волю дав слезам.
Как будто одолжение как другу
Цирюльник оказал, отрезав нос.
Как будто брадобрей своей услугой
Бедняжке избавление принес.