«Ну что за толк быть невидимкой? — думал он в тоске и смущении. — Ведь даже с друзьями нельзя поговорить! Нет, хватит! Мне это надоело! Не хочу я быть невидимкой, лучше буду таким, как все! Хочу, чтоб Белый Негр накинулся на меня с кулаками и сделал мне подножку, как позавчера!..»
Но Белый Негр подошел к своему дому и вошел в ворота, даже не оглянувшись, чтоб попрощаться с Тонино. Ведь он не знает, что здесь, рядом с ним, его друг, который хочет, чтобы с ним попрощались, чтобы ему на ходу скорчили рожу или высунули язык на прощание. Тонино так и остался стоять на улице, такой одинокий, что нам его стало жалко. Словно нищий, присел он на мостовой. Сейчас ему хотелось протянуть руку и попросить: «Сделайте, чтоб я был, как вы! Не оставляйте меня одного!».
Но кто смог бы увидеть его протянутую руку?
Даже витрины не замечали Тонино; напрасно пытался он разглядеть в них свое отражение.
Глава шестая, в которой Тонино узнает, что и у невидимки бывают свои огорченияНо неожиданно еще более страшная мысль заставила его вздрогнуть.
«А дома? Неужели и с мамой будет так? Неужели она не сможет меня обнять и погладить по голове, как она всегда делает? Неужели она меня даже шлепнуть не сможет?..» Он за целое утро ни разу не подумал о маме: позабыл о ней, наслаждаясь недолгим счастьем мальчика-невидимки, которому сходят с рук все проказы. Но теперь Тонино бежал домой, и сердце у него стучало, как барабан, то и дело взывая: «Мама!
Мама!».
А мама стояла у окна. Тонино тотчас же увидел ее исхудалое, взволнованное лицо за ящиками, в которых были высажены цветы. Мама ждет его возвращения, не сводит глаз с улицы и вот-вот закричит: «Ты снова опоздал!.. Остался играть после школы… Макароны остынут, а потом скажешь, что они, как клей, и не захочешь есть!.. Живо домой!».
— Мама! — что есть мочи закричал запыхавшийся от бега Тонино. — Я здесь, мама!
Но мама продолжала глядеть в другую сторону.