-- Я думаю,-- проговорила съ нѣсколько загадочнымъ выраженіемъ м-ссъ Стобелль.
Самъ капитанъ Бауэрсъ уже началъ терять надежду и съ мрачнымъ видомъ шагалъ по своему коттэджу, но въ это время произошло одно обстоятельство, давшее отчасти другое направленіе его мыслямъ. М-ръ Таскеръ ухитрился, занимаясь пилкою дровъ, поранить себѣ топоромъ ногу, и такъ основательно, что его пришлось временно отправить домой. Его отвезли въ десять часовъ утра, а въ десять съ четвертью Селина Виккерсъ, въ большомъ передникѣ и съ засученными до локтя рукавами, уже растапливала печь, бросая черезъ плечо отрывистые отвѣты капитану Бауэрсу, протестовавшему противъ ея появленія.
-- Я обѣщала Джозефу и всегда держу свои обѣщанія. Онъ безпокоился о томъ, какъ вы останетесь одни, и я обѣщала придти.
-- Я отлично и самъ справлюсь,-- повторялъ капитанъ, безпомощно глядя на нее.
-- Отрубите себѣ ногу? Мужчины -- мастера на этотъ счетъ.
-- Въ отсутствіе миссъ Дрюиттъ я мало бываю дома.
-- Тѣмъ лучше,-- сказала миссъ Виккерсъ, шумно раздувая уголья,-- вы не будете мнѣ мѣшать.
-- Когда вы окончите ваше дѣло...-- началъ снова капитанъ, но она прервала его:
-- Ужъ я сама знаю, что мнѣ дѣлать! Идите къ себѣ и занимайтесь своимъ дѣломъ. Вамъ совсѣмъ не слѣдуетъ приходить на кухню. Положимъ, мнѣ все равно, что люди скажутъ, но все-таки...
Капитанъ хотѣлъ сначала телеграфировать Прюденсѣ, отправиться въ контору для прислуги, но затѣмъ примирился съ положеніемъ дѣлъ.