-- Тетя Модя! Ах, тетя Модя! -- Джен обхватила обеими руками шею мадам Пешу и принялась ее целовать.
Взволнованная женщина прижала ее к себе и тоже целовала. Папа Пешу, чуть не плача от радости, теребил шляпу и с умилением смотрел на жену и ребенка.
-- Джен, ты можешь спуститься с нами вниз, -- сказала начальница приюта, предложив гостям отправиться в приемную.
Затем завязался оживленный разговор между супругами и наставницею. Джен, устроившись на коленях тети Моди, вслушивалась в слова, касавшиеся ее судьбы, но многого так и не поняла. Долго толковали о мадам Жозен, говорили об улице Добрых детей, о золотых часах с бриллиантами и с какими-то буквами, потом называли эти же буквы, вышитые на белье; и наконец, о том, как внезапно мадам Жозен куда-то исчезла. Толковали и о том, как она была жестока с девочкой. Всю эту историю Маргарита слушала с изумлением и интересом. Она, в свою очередь, сообщила супругам Пешу, как наткнулась на леди Джен на крыльце приюта в канун праздника, как приняла ее в дом, как расспрашивала девочку, откуда пришла, где раньше жила и кто она родом. Но Джен на эти вопросы не отвечала.
-- Отчего же ты, милочка, не отвечала тете Маргарите на эти вопросы? -- ласково спрашивала тетя Модя.
Девочка запнулась, затем вполголоса сказала:
-- Оттого, что я боялась...
-- Кого же ты боялась, моя крошка? -- спросил Пешу.
-- Тетя Полина запретила мне говорить об этом, -- робко глядя на Маргариту, продолжала Джен. -- А теперь я могу сказать?
-- Конечно, можешь. Ты должна рассказать нам все, что относится к тебе и что тебе известно, -- серьезно ответила начальница.