Скоро она привлекла к себе внимание не только Маргариты и других воспитательниц, но и всех детей. Пение ее увлекало всех, голос девочки заметно креп и развивался.
В приюте малютку буквально засыпали подарками и лакомствами, но никто так не баловал ее, как мадам Ланье, которая часто навещала детей. Она обязательно привозила маленькой Джен какой-нибудь подарок.
Вскоре Маргарита нашла уместным убрать слово "леди" из имени девочки, и воспитательницы одобрили это предложение.
-- Мне кажется, -- говорила Маргарита своей помощнице Агнессе, -- что мадам Ланье намерена усыновить Джен. Не будь у нее много своих детей, я уверена, что она уже перевезла бы девочку из приюта в свой дом.
-- Мадам Ланье иногда задает мне престранные вопросы об этом ребенке, -- ответила Агнесса. -- Когда Джен поет, мадам Ланье глаз с нее не спускает и слушает с огромным вниманием.
-- Да, -- сказала Маргарита, -- я и сама заметила, что мадам Ланье постоянно расспрашивает Джен. Очевидно, ей хочется узнать от самой девочки, как она попала к неизвестной родственнице своей -- какой-то тете Полине.
Джен продолжала упорно молчать, ограничиваясь тем немногим, что она рассказала в порыве отчаяния в тот -- первый -- праздничный вечер. Ее пугало, как бы не попасть снова в когти злой Жозен, строго-настрого запретившей даже упоминать об улице Добрых детей. А между тем как хотелось девочке поговорить с воспитательницами о Пепси, Диане, Жераре и о семье Пешу!.. Как ныло ее сердечко при воспоминании об этих добрых людях, верных ее друзьях! На уроках пения Джен мысленно переносилась в прекрасный сад с цветами, в домик мисс Дианы, и ей казалось, что она поет вместе с нею.
Проходили месяцы, а старые друзья Джен оставались в неизвестности.
Между тем девочке уже шел восьмой год.
Бедную мисс Диану постигло большое горе. Опасно занемогла ее мать, а в середине августа скончалась. Кроткая, терпеливая Диана осталась совсем одна в маленьком домике, со своими цветами, деревьями и птицами. Грусть не покидала ее со времени похорон матери.