— Это моя кровь, собственная кровь. Когда ваши констэбли разгоняли нас в Трафальгар-сквере[63], они мне расцарапали плечо. Вот откуда эта кровь!
Суд выясняет, что, действительно, полиция была вынуждена вмешаться в митинг бастующих работниц, происходивший третьего дня в Трафальгар-сквере, но никаких насилий со стороны полиции произведено не было.
Далее мистер Беррис излагает суду картину допросов обвиняемой и сообщает, что никто не может подтвердить ее голословного заявления о том, что она будто бы провела ночь с 31 июля на 1 августа у себя дома.
Мистер Гочкинс просит суд узнать у мистера Берриса, кто может подтвердить, что Мэри Клевлэнд в эту ночь не была дома.
Вместо ответа, мистер Беррис предлагает обвиняемой взглянуть на тоненький черный поясок: признает ли она его своей собственностью?
— Да, это ее пояс, отобранный у нее при аресте.
— Это немного не так, — улыбается мистер Беррис, этот кожаный поясок должен будет превратиться в пеньковую веревку вокруг шеи обвиняемой, ибо…
Мистер Беррис останавливается. Многозначительная пауза.
— …Ибо этот поясок найден на месте убийства.
Почти весь зал вскакивает: как, полиция отыскала место убийства?