Джемс выбежал из комнаты. Пробегая «женскую комнату», он наткнулся на Бесси.
— Джемс, вы мне нужны.
— Ну?
— Джемс, вы говорили правду относительно этой… Анички… там… в суде?
Эту задело все-таки. И то только потому, что ее женская ложная гордость не может допустить кощунственной мысли о том, что ее поклонник перебежал в другой лагерь.
— Бесси, поймите меня… Я видел жизнь… Тут дело не в любви… Понимаете, я увидел, что большевики сильнее нас… что их победа во всем мире — это верное дело, Бесси, абсолютно верное дело. Все наши усилия напрасны… И, Бесси, теперь в Англии, тут, в «Лиге» мне в тысячу раз яснее видно, что все порядочные люди должны быть с ними…
— Вы с ума сошли, Джемс! Что за ерунду вы рассказываете?
Ну, конечно же! Шаблон. Это ей непонятно и все. Но…
— Как вы можете быть с ними, когда они, — Бесси понизила голос до трагического шопота, — людоеды, Джемс! Да, да, они едят людей.
— Бесси, миленькая, это ложь.