— Давайте, не будем говорить об этом. Я жажду узнать все о вашей стране. Обо мне — потом.
Кажется, удачно. Сошло благополучно. Переводчик кивает понимающе головой, спрашивает:
— Что же вы хотели бы узнать, посмотреть?
Опять промах. Посмотреть — это значит выйти отсюда на улицу… Пукс бросается, как в омут, в неведомое.
— Я хочу видеть все. Но, знаете, я очень, очень утомлен… Пусть никто, кроме вас, не знает, что я — приезжий коммунист. Покажите мне все, я приведу в порядок свои впечатления, а завтра…
Что будет завтра, Джемс еще не знает. Но он чувствует, что смерть прошла мимо. В самом деле: он, Джемс, приехал ведь не по своей вине. Он, Джемс, не использует во зло доверия и гостеприимства, которое ему оказывают. Он просто будет стремиться удрать отсюда. Как можно скорее удрать. А если его разоблачат, — он будет откровенен, он расскажет все и вымолит себе право уехать домой.
Тем временем заведующий общежитием политэмигрантов просматривает списки прибывших. Против нескольких фамилий он ставит вопросительные знаки. Среди этих фамилий и Тама-Рой.
Джемс Пукс с переводчиком, которого зовут Георгий и которого Пукс немедленно переименовывает в Джорджа, вышли на бульвар, прошли несколько красивых, чистых, но тихих улиц города, зашли в кафе, посидели там десять минут, прошлись по главной улице, мимо кинематографов и ярко освещенных витрин. Все виденное, даже мелочи опрокидывали все представления Джемса о большевиках. При воспоминании о «Лиге» сердце Джемса сжимается, а радость и покой улетучиваются в одно мгновение.
Если большевики узнают, кто он, — что они с ним сделают!
И снова призрак смерти касается Джемса. Джемс чувствует, что он теряет рассудок. Прогулка испорчена. Нужно искать выход из ужасного положения, в которое его завели насморк и глупость английской полиции.