Пукс переспрашивает:
— Хлье-еб? Сволочь.
Милиционер прячет улыбку в усы:
— Это — хлеб. Понял? Хлеб, хлеб, хлеб!
Джемс, наконец, понимает: эти подлецы в порту обучили его не тем словам, которые ему нужны. Эта пища называется «хльеб».
Милиционер, между тем, с отвращением произносит «сволочь», отплевывается, морщится, машет руками.
— Это ругательство. Поняли? Ни-ни!
Боже мой, «сволочь» — обидное слово! Пукс возмущен. Снова пантомимой он изображает, как его учат двое в порту, какие слова они ему сказали. Пукс тычет пальцами в продукты и называет их так, как его этому обучили парни в порту. Каждое слово вызывает краску на лице лавочницы и смех милиционера. Каждое слово сопровождается энергичным:
— Ни-ни!
Наконец, Джемсу отвешивают хлеб. Он расплачивается, театрально извиняется перед лавочницей, сердечно прощается с милиционером и выходит, жуя хлеб. К удовольствию от благополучного окончания инцидента примешивается немного изумления.