Но за то какъ хорошо, когда они, наконецъ, возвращаются на берегъ, въ теплую комнату, къ матери, гдѣ ихъ ждётъ сухая одежда и чашка хорошаго, горячаго кофе.
Потомъ водоросли кладутъ въ печь и высушиваютъ для коровъ; самое лучшее, если къ нимъ примѣшиваетъ немного муки, чтобы онѣ были вкуснѣе.
Этотъ удивительный кормъ называется "лонингъ" ("Loöing"), и пока онъ есть, до тѣхъ поръ нѣтъ нужды.
Все-таки, я рада, что наши маленькія дѣвочки и Буби не должны весною добывать водоросли.
Если случается иногда, что нужно исполнить ту или другую работу, которую они находятъ не особенно пріятной: убрать со стола, вымыть посуду или выполоть въ саду сорную траву, все то, что маленькія дѣвочки не особенно любятъ, мама говоритъ тогда: "Вспомните о тѣхъ, которые должны лежать тамъ въ лодкѣ, посинѣвъ отъ холода и насквозь мокрые". И въ самомъ дѣлѣ, надо вспоминать о всѣхъ, кому живется гораздо хуже, чѣмъ намъ. Развѣ не такъ?
-----
Чѣмъ дальше вы подвигаетесь на сѣверъ отъ Тронтьейма, тѣмъ болѣе сѣрыми и пустынными становятся берега.
Утесы и шхеры, упирающіеся въ море, уныло тянутся вдоль берега. Но какъ она ни убога, какъ ни пустынна, все-же это наша страна.
Каждый островокъ, каждая хижина, каждая лодочка, все говоритъ намъ про нашу страну, про нашъ народъ, который проводитъ здѣсь свою одинокую и скромную жизнь, какъ герой носится по морю, воздѣлываетъ свой маленькій, тощій клочокъ земли между скалами, чтобы прокормить жену и дѣтей, да двухъ, трехъ коровъ въ стойлѣ. Удивительно сильное, бодрящее чувство охватываетъ тебя, когда стоишь на палубѣ парохода и видишь, какъ предъ тобой проносится родная страна. Сразу чувствуешь, что составляешь съ ней одно неразрывное цѣлое. Въ сердцѣ горячей волной поднимается чувство, которое подступаетъ къ горлу и вызываетъ слезы умиленія: Отечество! Слово это обладаетъ чудодѣйственной силой и заставляетъ дрожать и трепетать въ душѣ человѣка тысячи струнъ. Эти маленькіе домишки, которые то здѣсь, то тамъ выглядываютъ изъ-за горъ, каждое судно на морѣ, каждая рыбацкая лодочка, все это было твое уже давно, давно, гораздо раньше, чѣмъ ты самъ сдѣлался сознательнымъ человѣкомъ, все это часть твоей души, все это ты любишь и не согласился бы никогда промѣнять на пышную и плодородную роскошь южныхъ странъ.
У меня, по крайней мѣрѣ, не было этого желанія, когда я много лѣтъ тому назадъ въ одинъ осенній день въ первый разъ ѣхала на сѣверъ. Но когда я въ бурный октябрскій день добралась до Луфутена, и не видала передъ собою ни одной травинки, ни одной березки, которая бѣлѣла бы изъ горнаго ущелья,-- только высокія скалы, которыя подымались прямо въ облака и падали отвѣсно въ холодное море, бушевавшее подъ напоромъ сѣверо-западнаго вѣтра...