-- Папа! промолвила слѣпая, вспыхнувъ.
-- Да. Нотаріусъ Галюшэ, очень серьёзный человѣкъ, предложилъ мнѣ это дѣльце.
-- Какъ ужасно! Онъ меня не знаетъ и никогда меня не видалъ. Отъ него скрыли, конечно, что я слѣпа.
-- Онъ все знаетъ! Онъ видалъ тебя въ Булонскомъ лѣсу и знаетъ, что ты ангелъ.
-- Погодите, произнесла она повелительнымъ тономъ: -- онъ знаетъ также, что я богата. Я все теперь понимаю. Если вы меня любите, папа, то избавите отъ этого униженія. Пожалѣйте хоть мою слѣпоту: я не акція, нельзя меня продавать и покупать. Не будемъ болѣе говорить объ этой глупости. Господь прямо отмѣтилъ, что я не невѣста. Я это всегда понимала. Хотя... еслибъ...
Она задумалась и передъ ея слѣпыми глазами, казалось, носилось какое-то счастливое видѣнье.
-- Хотя что?
-- Нѣтъ, произнесла она, словно очнувшись, и голосъ ея звучалъ твердо и рѣшительно:-- это невозможно. Вы, дѣйствительно, любите меня, папа?
-- Люблю ли я тебя, Сесиль?
И въ его голосѣ было столько чувства, что она, не дожидаясь прямого отвѣта, продолжала.