Черезъ нѣсколько времени, къ Забдію Израеловичу подошелъ въ одной Бухарестской кофейнѣ старый чиновникъ министерства, стоявшій во главѣ управленія государственными имуществами.
-- Вы хотите передать въ частныя руки государственныя имущества, сказалъ онъ: -- и оставить всѣхъ насъ за штатомъ? Неужели вы думаете, что мы вамъ поможемъ въ этомъ дѣлѣ? Министръ объ этомъ и слышать не хочетъ, развѣ вы насъ заранѣе всѣхъ вознаградите.
-- А при этомъ условіи дѣло можно устроить? спросилъ поспѣшно Забдій Израеловичъ.
-- Не знаю, отвѣчалъ чиновникъ, пожимая плечами:-- я полагаю, что наше мнѣніе не имѣло бы въ его глазахъ большой силы. Еслибы трое или четверо старшихъ чиновниковъ получили полное удовлетвореніе, а остальные перешли бы въ новое управленіе, то я не вижу причины, почему министръ не сбросилъ бы съ себя тяжелой отвѣтственности.
-- А! Какая же сумма удовлетворила бы васъ и вашихъ друзей?
-- Я никогда объ этомъ не думалъ. Концессія, вы знаете, очень важная. Правительство получаетъ около двухъ третей дѣйствительнаго дохода.
Забдій Израеловичъ молча кивнулъ головой. Онъ очень хорошо зналъ, что ни одинъ доходъ цѣликомъ не поступалъ въ казну.
-- Я полагаю поэтому, что концессія принесетъ громадныя выгоды, прибавилъ чиновникъ зѣвая, словно этотъ предметъ его ни мало не интересовалъ.
-- Врядъ ли, отвѣчалъ еврей, пожимая плечами: -- большая часть земли дурная, а къ лѣсамъ нѣтъ никакихъ путей сообщенія. Красная цѣна -- три или четыре милліона.
-- Какъ, за всѣ государственныя имущества, приносящія теперь три милліона ежегоднаго дохода, который легко увеличить тотчасъ на одинъ милліонъ? Полноте, надо заплатить не менѣе двадцати пяти милліоновъ.