-- Съ тѣхъ поръ, какъ я научился понимать исторію и цѣнить геній Неандера, философію Спинозы, музыку Мендельсона и Мейербера, остроуміе Гейне, фантазію Ауэрбаха и игру Рашели. Я лично зналъ Кремье и Фульда, и при мнѣ Англіей управлялъ Дизраэли. Еслибы мнѣ пришлось пересчитать всѣхъ знаменитыхъ евреевъ, то на это потребовалось бы нѣсколько часовъ; достаточно сказать, что почти всѣмъ, чѣмъ гордятся наши враги, нѣмцы, они обязаны евреямъ, и еще недавно всѣ лучшіе ихъ профессора и публицисты принадлежали къ расѣ, которую въ модѣ теперь презирать. Козмо играетъ на безчеловѣчныхъ предразсудкахъ и старается пробить лбомъ каменную скалу. Онъ нетолько самъ погибнетъ, но погубитъ и всѣхъ насъ.
Маркизу поразилъ его пламенный и возвышенный тонъ. Онъ нисколько не убѣдилъ ея, но она не могла не оцѣнить его краснорѣчія и широты взглядовъ.
-- Этотъ вопросъ очень серьёзный, отвѣчала она съ улыбкой:-- и я не въ состояніи спорить съ вами. Но въ настоящемъ случаѣ вы поддались обману. Что бы вы ни говорили о евреяхъ, они теперь завидуютъ нашему успѣху и стараются всѣми силами погубить насъ. Но мы не можемъ отступить. Мы должны или побѣдить, или погибнуть. Отчего бы намъ съ вами дружно не содѣйствовать дальнѣйшему успѣху этой великой идеи?
-- Маркиза, сказалъ онъ съ глубокимъ чувствомъ: -- мое сердце съ вами, но умъ противъ васъ, и я изъ чувства долга долженъ повторить -- берегитесь, вамъ грозитъ опасность. Простите мнѣ за мою грубую смѣлость. Вы, по крайней мѣрѣ, не можете сомнѣваться въ моемъ безкорыстіи.
Онъ простился и ушелъ, оставивъ маркизу въ большомъ смущеніи. Конечно, она не сомнѣвалась въ безкорыстіи барона, и вполнѣ оцѣняла всю его пламенную преданность къ ней, которая сіяла въ его глазахъ и дрожала въ его голосѣ. Но она слишкомъ предалась религіозному энтузіазму и чарующему вліянію Козмо, чтобы повѣрить іереміядамъ Плюма.
-- Это невозможно, сказала она вслухъ, по уходѣ барона:-- Козмо побѣдоносно опровергнетъ эту нелѣпую сплетню.
Козмо же, всецѣло погрузившись въ водоворотъ своихъ колоссальныхъ предпріятій, не имѣлъ времени хорошо обдумать и здраво взглянуть на окружавшія его обстоятельства. Онъ вертѣлся въ созданномъ имъ кругу, который былъ самъ по себѣ громаденъ, но очень малъ въ сравненіи съ общимъ финансовымъ міромъ. Неся на своихъ плечахъ и сосредоточивъ въ своемъ умѣ всѣ сложныя операціи католическаго кредита, съ его многочисленными вѣтвями, Козмо не могъ зорко слѣдить за всѣмъ, что дѣлалось въ политическихъ и финансовыхъ сферахъ. Менѣе способные люди, наблюдавшіе издали за ходомъ дѣлъ, ясно видѣли признаки грозы, въ то время какъ въ его глазахъ все обѣщало ведро. Онъ работалъ какъ энтузіастъ, какъ безумецъ, не зная и не видя передъ собой ничего, кромѣ своего гигантскаго предпріятія. Онъ каждый день посѣщалъ маркизу Рошерэ. Она первая встрѣтила сочувственно великую идею, и ея вѣра въ Козмо ни мало не ослабѣла, ея энтузіазмъ нисколько не уменьшился. Для нея дѣло Козмо было священнымъ, и его успѣхъ, по мѣткому замѣчанію Дюмареска, э ѳ ирно опьянялъ ее. Она не могла не довѣрять Козмо. Геній его создалъ это чудное зданіе, повидимому, столь твердое и долговѣчное. Онъ ежедневно покорялъ новыя страны и ежедневно являлся къ ней съ новыми побѣдами, съ новыми надеждами. Какъ могла она не восторгаться такимъ человѣкомъ?
При первомъ свиданіи съ Козмо, она передала ему о ходившихъ въ Парижѣ слухахъ. Онъ пришелъ въ ярость.
-- Маркиза, сказалъ онъ, тотчасъ отгадавъ источникъ этихъ слуховъ:-- вы мнѣ довѣряете?
-- Вполнѣ.