-- Нисколько. Я говорю искренно. Князь Артусъ Бальтазаръ будетъ предсѣдателемъ правленія въ нашемъ обществѣ, а а управляющимъ. Главное мое вниманіе будетъ обращено на объявленія. Я заткну за поясъ шоколадъ Мелье и магазинъ Лувра или Bon Marché. Я ихъ вытѣсню съ послѣдней страницы "Figaro" и на ней только и будетъ красоваться: "Ботріонъ! источникъ жизни! Ботріонъ -- первобытное лекарство! Свидѣтельство старой дѣвы, вылечившейся отъ мизантропіи и дурного характера, благодаря нѣсколькимъ пріемамъ Ботріона, сдѣланнаго изъ праха..."
-- Довольно, перебилъ его Дюмарескъ.-- Уважайте женщинъ. Онѣ украшеніе человѣческаго рода.
-- И наши сердечные друзья, замѣтилъ со смѣхомъ графъ Таренъ.
-- Хорошо, оставимъ ихъ въ покоѣ изъ уваженія къ нашимъ безумнымъ слабостямъ. Вотъ одно изъ ста тысячъ свидѣтельствъ, находящихся въ портфёлѣ общества: "Англійскій лордъ вылечился отъ своего нестерпимаго высокомѣрія и сдѣлался полированнымъ парижаниномъ, благодаря пилюлямъ Ботріона изъ праха знаменитаго gomeux".
-- Браво! Vive la Botrion! воскликнулъ Дюмарескъ:-- оно дѣлаетъ чудеса. Еслибы вы только видѣли, какъ на дняхъ мой другъ Козмо былъ взбѣшенъ англійскимъ высокомѣріемъ и наглостью какого-то мистера Дарвеля.
-- Дарвель! произнесъ баронъ:-- я его знаю. Онъ умный человѣкъ. Но это лавочникъ, и для лавочника у него порядочныя манеры.
-- Но онъ отличался высокомѣріемъ князя, замѣтилъ необдуманно Дюмарескъ.
-- Pardon! произнесъ князь Бальтазаръ, вставая и кланяясь всѣмъ присутствующимъ: -- князь самый скромный и снисходительный изъ людей.
-- Браво, Артусъ! воскликнулъ баронъ, также вставая и кланяясь:-- это единственное остроумное слово, какое ты сказалъ въ своей жизни. Дюмарескъ, краснѣйте; вы побиты. Эти господа сейчасъ отправятся въ свои конюшни, а вы останьтесь на минуту; мнѣ надо съ вами поговорить.
Какъ только друзья удалились, баронъ перемѣнилъ тонъ, пересталъ шутить и сталъ обсуждать проэктъ Козмо самымъ серьёзнымъ тономъ дѣлового человѣка.