Видя, что мужъ вообще холодно отнесся къ тому, чѣмъ она беззавѣтно увлеклась, прелестная маркиза рѣшила искать союзниковъ. Прежде всего она обратилась въ монсиньору. Это былъ кардиналъ и сенаторъ. Хотя ультрамонтанъ, онъ былъ ученый и писатель, и не смотря на свое благочестіе, былъ свѣтскій человѣкъ. Въ свое время онъ былъ друженъ съ такими разнохарактерными личностями какъ Монталамберъ, Гизо, Морни и Тьеръ. Въ сенатѣ онъ иногда говорилъ въ такомъ тонѣ, точно стоялъ за либеральныя учрежденія, но искренніе республиканцы замѣчали, что это случалось тогда только, когда его партія чего-нибудь ждала отъ либераловъ. Онъ также получилъ письма отъ кардинала Беретты и изъ Фрошдорфа и радъ былъ убѣдиться, что маркиза, пользовавшаяся его особеннымъ расположеніемъ, сходится съ нимъ въ мысляхъ. Онъ обѣщалъ ей повліять на ея мужа. Отъ него маркиза, подъ предлогомъ какого-то дѣла, заѣхала къ Галюша и повела съ нимъ рѣчь о Космо. Хитрый нотаріусъ далъ ей высказаться, представился, что поддается на ея краснорѣчивые доводы и кончилъ тѣмъ же, чѣмъ и монсиньоръ, обѣщавъ оказать свое содѣйствіе для обращенія маркиза на путь истинный. Оба сдержали слово. Монсиньоръ только осторожно подготовилъ почву, когда явился Галюша: онъ засталъ у маркиза, страдавшаго подагрой, его вѣрнаго Антуана, и послѣ обыкновеннаго, дѣлового совѣщанія подкинулъ словечко о Космо. Стараго аристократа одно это имя начинало раздражать. Антуанъ разсказалъ, что Дарвель говорилъ ему о Космо какъ о мошенникѣ, нотаріусъ вступился, замѣтивъ, что онъ собиралъ о немъ справки у Абирамъ и К° и получилъ отзывъ, что у итальянца огромная поддержка. Де-ла-Гупъ стоялъ на своемъ. Маркизъ, расположеніе духа котораго по случаю болѣзни было не особенно удовлетворительно, вступился за неизвѣстнаго ему прожектера какъ за человѣка, пользующагося покровительствомъ его жены. Секретаря замѣчаніе это такъ взбѣсило, что онъ попросилъ своего патрона уволить его отъ настоящей должности, такъ какъ предложенія, которыя обсуждалась за послѣднее время безъ всякаго участія съ его стороны, противорѣчатъ всѣмъ его убѣжденіямъ. Маркизъ въ очень рѣзкихъ выраженіяхъ изъявилъ свое согласіе и, по уходѣ строптиваго секретаря, поручилъ нотаріусу собрать дальнѣйшія справки и прислать ему записку. Когда онъ сообщилъ женѣ о случившемся, она призадумалась и рѣшила, что уладитъ дѣло.
Она вернулась въ свой будуаръ и послала за де-ла-Гупомъ. Онъ явился красный и смущенный. Маркища тотчасъ протянула ему руку:
-- Неужели вы упорствуете въ томъ, что сказали маркизу, г. Антуанъ?-- проговорила она самымъ кроткимъ, заискивающимъ тономъ.-- Неужели же мы лишимся своего друга и совѣтика? Невозможно, чтобъ вы такъ оставили насъ.
Голосъ ея дрожалъ, прекрасные глаза слегка отуманились. Антуанъ готовъ былъ упасть передъ ней на колѣни и цѣловать ея ноги. Онъ невольно наклонился и поцѣловалъ ея руку.
Она не разсердилась.
Она болѣе чѣмъ удовлетворила фетиша Антуана, его ego.
-- Чтожъ мнѣ дѣлать,-- возразилъ онъ, наконецъ,-- какъ не уйти, когда становится ясно, что во мнѣ здѣсь болѣе не нуждаются, когда къ моимъ совѣтамъ относятся презрительно?
-- Совсѣмъ нѣтъ, любезный г. Антуанъ. Пока, какъ вамъ извѣстно, вы еще не выразили никакого мнѣнія, а въ вашихъ совѣтахъ дѣйствительно нуждаются. Мы думаемъ, маркизъ и я, что вы получили невѣрныя свѣдѣнія. Обѣщаете ли вы мнѣ теперь изучить вопросъ основательно?
-- Маркиза,-- прошепталъ Антуанъ, опустивъ глаза: -- я только и желаю жить, чтобы служить вамъ.
Она продолжала еще ласковѣе: