VI.
Въ Лондонѣ.
Въ небольшой, но хорошо меблированной комнатѣ въ третьемъ этажѣ Эльмъ-Корта, въ Темплѣ, сидѣли три фигуры: двое мужчинъ и одна женщина. Потолокъ этой комнаты былъ низкій, украшенный, во вкусѣ Тюдоровъ, рѣзьбой изъ темнаго дуба съ небольшими золочеными гербами. На полу лежалъ богатый турецкій коверъ; по стѣнамъ стояли красивые шкапы съ книгами въ хорошихъ переплетахъ; въ углахъ красовались статуи Венеры Милосской, бюсты Гомера и Бентама, о которомъ сходила въ то время съ ума англійская молодежь, а въ томъ числѣ Тадеусъ Джобсонъ. Дверь изнутри была обита краснымъ сукномъ съ мѣдными кнопками. Цвѣтныя стекла на окнѣ, выходившемъ во дворъ, скрывали мрачный видъ старинныхъ кирпичныхъ стѣнъ и освѣщали комнату нѣжнымъ, томнымъ свѣтомъ. Другія окна выходили на переулокъ и изъ нихъ видѣнъ былъ старинный фонтанъ Лэма, еще тогда не испорченнаго злодѣйской рукой современныхъ реставраторовъ. Снаружи оконъ, въ ящикахъ, росли цвѣты и плющъ, за которыми, очевидно, ухаживала женщина, сидѣвшая у камина, защищая отъ огня свое лицо, окаймленное каштановымъ кудрями, шелковымъ вышитымъ вѣеромъ, съ ручкой изъ чернаго дерева. Съ нею разговаривали двое мужчинъ; одинъ изъ нихъ съ удовольствіемъ грѣлся передъ пылавшими угольями, а другой скрывался за маленькимъ экраномъ.
Первый изъ нихъ былъ высокаго роста и видный, хотя далеко не красивый человѣкъ, съ загорѣлымъ отъ солнца и воздуха лицомъ, съ сѣдой головой, славными сѣрыми глазами и громадными, воинственными усами. Носъ у него былъ большой, римскій, хотя не совсѣмъ правильный; на одной щекѣ у него виднѣлся большой шрамъ, который нисколько не нарушалъ общаго впечатлѣнія его мужественнаго лица. На взглядъ ему было лѣтъ шестьдесятъ. Онъ сидѣлъ въ креслѣ, выставивъ впередъ свою могучую грудь и вытянувъ свои длинныя ноги.
-- Да, говорилъ онъ глубокимъ, мягкимъ голосомъ:-- я оставилъ ихъ всѣхъ въ самомъ цвѣтущемъ состояніи. Берта, ты не узнала бы Артура. Онъ совсѣмъ сѣдой, но все еще бодрый, энергичный. Онъ произнесъ прекрасную рѣчь по поводу соединенія между этими двумя зловредными провинціями, Верхней и Нижней Канадами; объ этой рѣчи мнѣ говорилъ съ большой похвалой мой старый товарищъ Кобурнъ, теперешній губернаторъ, хотя Артуръ въ оппозиціи. Тамъ идетъ какая-то проклятая сумятица... все толкуютъ о "семейномъ союзѣ"... ужь вѣрно въ дѣло вмѣшались пасторы и женщины... Тадди, вѣроятно, это понимаетъ...
-- Да, сэръ, отвѣчалъ Тадеусъ Джобсонъ съ жаромъ: -- и я могу вамъ все объяснить...
-- Ну, нѣтъ, ты мнѣ этого не объяснишь, перебилъ его старикъ, который былъ ни кто иной, какъ генералъ сэръ Гарри Джобсонъ, только-что вернувшійся съ давно задуманной, но только-что совершенной поѣздки въ Канаду къ брату:-- я слишкомъ много слышалъ объ этомъ въ Канадѣ и не желаю, чтобъ мнѣ надоѣдали тѣмъ же здѣсь. Вы, молодые адвокаты, готовы болтать безъ умолка о чемъ угодно, хотя старый Бобъ Манистонъ въ Мадрасѣ говорилъ всегда: "Не говори никогда ни слова дешевле, чѣмъ за гинею" -- и это было бы золотое правило для адвокатовъ.
Джобсонъ улыбнулся.
-- Благодарю васъ, дядя Гарри, я занесу это замѣчаніе въ мою памятную книжку. Ну, а что дѣлаетъ Этель?
-- О, она чистый ангелъ, съ голубыми глазами и свѣтлыми кудрями; она такая живая, впечатлительная и -- что рѣдкость въ женщинахъ -- благоразумная.