Докторъ рванулся за ними, но шотландецъ схватилъ его и возвратилъ на прежнее мѣсто какъ ребенка.
-- Докторъ, стойте тихо, сказалъ онъ: -- вамъ зла не хотятъ. Право, не стоитъ за него заступаться. Мистрисъ Джобсонъ, ради Бога, уйдите въ комнаты.
Джобсонъ видѣлъ, что всѣ его усилія были тщетны и, упросивъ жену уйти, самъ остался безмолвнымъ свидѣтелемъ страшной сцены, происходившей на его глазахъ. Толпа окружила костеръ, при свѣтѣ котораго дико мелькали черныя лица. Трое или четверо людей почти до гола раздѣли майора и крѣпко держали его, несмотря на то, что онъ, стиснувъ зубы и не произнося ни слова, энергично сопротивлялся. Два черные дьявола, засучивъ рукава, обмакнули длинныя палки съ наверченной на концѣ мочалкой въ котелъ и только что хотѣли вытащить ихъ съ горячей смолой, какъ вдругъ послышался ужасный, могучій голосъ. Толпа раздалась съ криками удивленія и испуга. Какая-то странная фигура, съ громадной дубиной пробивала себѣ путь сквозь темные ряды, сомкнувшіеся вокругъ котла. Это былъ человѣкъ большого роста, съ коротко обстриженной головой, въ одной рубашкѣ, слишкомъ короткой для него и въ высокихъ сапогахъ.
-- Дэви Роджеръ! закричали со всѣхъ сторонъ.
Дѣйствительно, это былъ онъ.
Дэвидъ Роджеръ мало-по-малу примирился съ необходимостью лежать въ постелѣ, и дремалъ въ сладкомъ забытьѣ подъ нѣжнымъ присмотромъ черноокой Амеліи, въ черномъ платьѣ, бѣломъ чепцѣ и съ большимъ крестомъ на шеѣ. Сидя въ углу комнаты, Амелія чувствовала себя чрезвычайно счастливой; это былъ настоящій живой романъ и такъ было смѣшно няньчить столь громаднаго мужчину, прислушиваться къ его тяжелому дыханію и сознавать, что она сдѣлала ему услугу, которой онъ не забудетъ во всю свою жизнь. Эти и другія мысли тѣснились въ головѣ Амеліи, пока ея проворные пальцы были заняты вязаньемъ. Извнѣ все было тихо. Безмятежная ночь окутывала весь городъ. Вдругъ въ воздухѣ раздался страшный шумъ, отъ котораго даже окна задрожали. Амелія бросилась къ открытому окну, а мистеръ Флетчеръ выбѣжалъ на улицу. Даже Роджеръ открылъ глаза и сталъ прислушиваться. Издали несся дикій ревъ разъяренной толпы.
-- Что это, папа? спросила миссъ Амелія у отца, высунувшись въ окошко.
Мистеръ Флетчеръ полагалъ, что это пожаръ, а сынъ его побѣжалъ съ быстротою гончей разузнать въ чемъ дѣло. Черезъ нѣсколько минутъ, онъ уже возвратился и громко крикнулъ издали.
-- Папа! Папа! Толпа окружила домъ доктора Джобсона. Они хотятъ вымазать смолой и обсыпать пухомъ майора Гренвиля.
Едва слова эти достигли чрезъ отворенное окно до слуха Дэвида, какъ онъ, не обращая вниманія на присутствіе въ комнатѣ миссъ Амеліи, сбросилъ съ себя одѣяло, выскочилъ изъ постели, натянулъ свои высокіе сапоги и бросился внизъ по лѣстницѣ среди криковъ Амеліи, которая отъ стыда закрыла лицо руками. Выбѣжавъ въ садъ, онъ схватилъ шестъ, поддерживавшій веревку, на которой висѣло бѣлье, отворилъ калитку и пустился по дорогѣ, какъ стрѣла. Такимъ образомъ, онъ очутился среди толпы въ ту самую минуту, какъ приготовлялись осмолить майора.