Уже раньше указывалось, что не требуется наличия «умысла» (malice) в обычном смысле слова для установления факта письменной или устной клеветы; но такой умысел имеет чрезвычайно важное значение при обсуждении вопроса о применении «привилегии». Человек, распространяющий письменную клевету или произносящий устно клеветническое заявление, делает это на свой собственный риск; он не может защищаться ссылкой на то, что его заявление основано на «молве» или даже, что он узнал об этих кливетнических сведениях от другого лица, как ему казалось, хорошо осведомленного. С другой стороны, первоначальный виновник в письменной или устной клевете не ответствен за дальнейшую сплетническую передачу ее другими лицами, за исключением тех случаев, когда первоначальный виновник уполномочил их на такую передачу или дал им соответствующие указания или когда лица, повторяя клевету, выполняли свой нравственный долг.
3. Злонамеренное судебное преследование (Malicious prosecution). Как мы видели при обсуждении уголовного права, ложные обвинения были одно время предметом судебного преследования как заговор. Но уже в течение столетий уголовная санкция заменена иском о возмещении ущерба, который может быть предъявлен отдельному лицу и который относится не только к ложному обвинению, но ко всем видам уголовного преследования и даже к злоупотреблению гражданским процессом, в том числе конкурсным процессом, наложением запрещения или исполнением судебных решений. Поскольку, однако, преследование за преступление составляет обязанность доброго гражданина, то истец в подобном деле должен для успеха своего иска доказать: 1) что исход обжалуемых процессуальных действий был в его пользу, 2) что они велись без «разумных и вероятных оснований» и 3) что ответчик, ведя такой процесс, руководствовался иными побуждениями, нежели желанием предать преступника правосудию. Формально, истец должен доказать, что он потерпел реальный убыток вследствие неудачного процесса. Фактически огласка, вызываемая подобными процессуальными действиями, обычно так велика, что наличие убытка для истца всегда предполагается. Злонамеренное судебное преследование представляет тот особый случай, при котором допускается возмещение ущерба в виде наказания.
В заключение надо предупредить читателей-неюристов, что с отменой разных форм исков, процессуальные действия не носят больше официально названий, соответствующих тем различным типам правонарушений, которые лежат в их основании. Но было бы большой ошибкой предполагать, что знакомство с сущностью этих различных правонарушений излишне и что пострадавший истец может предъявить иск из гражданского правонарушения вообще. Он все же должен убедить суд, что его жалоба соответствует одному или более из тех типов гражданских правонарушений, которые признаются правом. Правильно заметил один известный юрист: «Мы похоронили формы исков, но они правят нами из своих могил».
Опечатки
На стр. стр. 18–20 во всех случаях вместо «нормандский» следует читать «норманскии».
На стр. 161, 18 строка снизу следует читать: Лярсни.