Наконец, надо упомянуть, что среди сословия барристеров имеется сравнительно небольшая группа старших, пользующихся некоторыми привилегиями и ограниченными в некоторых правах. Они известны под именем королевских адвокатов или «шелковых» вследствие того, что они носят в суде шелковые мантии вместо шерстяных. В некотором отношении их существование представляет собой аномалию, так как формально они являются должностными лицами короны и до недавнего времени не могли без специального разрешения вести никаких дел своих клиентов против короны. Но в отличие от старинных служителей права (Serjeants-at-Law), место которых они заняли, они состоят членами Судебных Иннов, юрисдикции которых подведомственны, не пользуются правом монопольного ведения дел ни в одном суде и не составляют особого сословия, отличного от того, к которому принадлежат их собратья «за барьером» (outer bar). В судебных присутствиях они занимают передние скамьи в пределах барьера (within the bar). По принятому обычаю они получают за свои труды несколько более высокий гонорар, чем младшие члены сословия или обычные барристеры, и имеют право первенства при выступлениях. С другой стороны, правила профессионального этикета запрещают им вести некоторые дела, которые составляют монополию младших членов сословия, или членов «за барьером». По разным причинам эти королевские адвокаты назначаются по совету лорда-канцлера жалованной грамотой (Letters-Patent) короля.
Солиситоры
Другая ветвь профессии правозаступников известна под именем «солиситоров Высшего суда». Исторически она возникла вследствие слияния нескольких прежде различных профессий, именно атторней при судах общего права, солиситоров при Канцлерском суде, прокторов старых церковных судов и письмоводителей (scriveners), которые до конца восемнадцатого века были как бы высшего ранга судейскими писцами.
Старейшую профессию из них всех представляли атторней, которые, вероятно, оказали наибольшее влияние на положение этой группы правозаступников в целом. Как показывает их название, они были первоначально поверенными (attornati) тяжущихся и в качестве таковых мы обнаруживаем их в истории права почти в той же глубине веков, как и барристеров. Древнейший процесс представлял в своей сущности, а часто и по форме, судебный поединок; поэтому естественно, что древнее право не позволяло заменять стороны их представителями, если не считать исключительных случаев, когда, например, сторонами были женщины и дети. Но по мере того, как примитивное судебное состязание уступало место упорядоченному и формально ведущемуся процессу, который иногда требовал долгих и утомительных поездок, стороны все чаще стали добиваться права быть замененными представителями, и суды разных юрисдикции им это разрешали. Естественно, что все те суды, в которых появлялись такие представители сторон, были заинтересованы как в том, чтобы это были подлинные представители, так и в их репутации. Поэтому к концу XIV века королевские суды общего права стали записывать в своих актах или реестрах имена некоторых лиц, которых они согласны были признавать представителями сторон в слушаемых ими делах. Такая практика вела, естественно, к тому, что получившие подобную привилегию атторней образовали замкнутую группу и получили характер должностных лиц при суде, а это, столь же естественно, вело к тому, что суды приобрели право «вычеркивать из реестров» или иным способом наказывать тех атторней, которые оказывались виновными в неблаговидных поступках. «Солиситоры» в точном смысле этого слова, никогда не были представителями сторон; они появились к концу XVI века в связи с судами справедливости и стали направлять ходатайства (to solicit) по делам тяжущихся, которым приходилось подолгу дремать в приемных начальников Канцлерского суда. В начале XVII века их стали рассматривать как профессионалов, занимающих приблизительно такое же положение, как и атторней; еще до середины XVII века обе эти профессии фактически слились в одну, хотя различие в их квалификации сохранялось. После уже упоминавшегося ухода атторней и солиситоров из Судебных Иннов, они до известной степени нашли прибежище в так называемых Канцлерских Иннах (Inns of Chancery). Эти организации были, может быть, даже древнее Судебных Иннов, но никогда не достигали даже приблизительно такого положения или влияния как последние. К концу XVIII века они фактически прекратили свое существование, и их место, как профессиональных организаций, заступило Юридическое общество (Law Society), являющееся уставной корпорацией, которая теперь занимает в отношении группы солиситоров в сословии правозаступников приблизительно такое же положение, как Судебные Инны в отношении группы барристеров. Тем временем, к концу восемнадцатого века, профессия «письмоводителей», в качестве самостоятельной, вымерла, так как их дела перешли в руки солиситоров. И, наконец, ликвидация в 1857 г. юрисдикции церковных судов по брачным делам и по духовным завещаниям, совместно с упадком других функций этих судов, прекратила существование прокторов как отдельной профессии, причем большинство из них вступило в ряды солиситоров. Таким образом, все группы правозаступников, за исключением барристеров, слились в одно сословие и получили на основании Акта в судоустройстве 1873 г. официальное название солиситоров Высшего суда.
Нами уже указывалось ранее, что Юридическое общество (первоначально известное под названием «Инкорпорированного юридического общества») занимает в отношении солиситоров положение, во многом подобное положению Судебных Иннов в отношении барристеров. Однако, это утверждение нуждается в очень важной оговорке, которая сводится к следующему: в то время, как у барристеров условия допущения их к занятию своей специальностью, сам прием и стаж кандидатов целиком зависят от традиций и обычаев каждого Судебного Инна, установленных им самим собственной властью, у солиситоров все эти вопросы, за небольшим исключением, точно определяются парламентскими актами, из которых юридическое общество обязано исходить и предписания которых его связывают. Сверх того, фактическое допущение солиситора к делам составляет функцию начальника судебных архивов, который занимает описанную уже выше высокую судебную должность и, кроме того, выполняет еще более интересную обязанность хранителя множества юридических и других актов, собранных в Государственном архиве (Record Office). Вследствие этого Совет юридического общества, при всей важности его функций, обладает гораздо меньшей свободой действия, чем Судебные Инны.
Излишне говорить, что в то время, как иностранцы, естественно, не могут занимать официального положения в английских судах, всем британским подданным, которые приобрели должную квалификацию, открыта возможность вступать в ту отрасль сословия правозаступников, к которой принадлежат солиситоры. Их прием обусловливается следующими условиями:
1) Прохождение предварительного испытания в отношении общего образования.
2) Учение или служба в качестве клерка у практикующего солиситора в течение периода от трех до пяти лет, в зависимости от предшествующей подготовки клерка. Эта служба должна быть единственной; в отличие от учащегося в Судебных Иннах, клерк поступивший в учение, не имеет права посвящать никакой части своего времени другим занятиям, кроме изучения права и практической работы в области юриспруденции.
3) Посещение в течение года (исключение делается в особых случаях) какого-либо центра юридического образования, одобренного в этих целях Юридическим обществом, которое само набирает и содержит штат руководителей и преподавателей с целью давать юридическое образование клеркам, поступившим в учение, и руководить ими. Конечно, годичный срок пребывания в юридической школе является минимальным; фактически клерк, поступивший в учение к солиситору как в Лондоне, так и в других больших центрах, часто добровольно посещает школу в течение трех и более лет.
4) Прохождение экзаменов по определенным правовым дисциплинам; они известны под названием «промежуточного» и «конечного» и проводятся Юридическим обществом.