Лица

Право, в понимании юриста, являясь моральной силой, может действовать только через людей, способных осуществлять права и нести обязанности. Различие между законами в смысле права и законами природы ярче всего выражается в том, что первые не могут непосредственно воздействовать на неодушевленные предметы. Они не могут непосредственно воздействовать даже ни на какие одушевленные существа, кроме человека; животных можно до известных пределов научить регулировать свое поведение в соответствии с желаниями их хозяина, но они не способны понимать притязаний общества на регулирование поведения своих членов. Вследствие этого правовые законы могут непосредственно воздействовать только на людей; однако, эти законы могут воздействовать и на неодушевленные предметы и на животных через посредство человека. Так, например, закон, требующий, чтобы дороги ремонтировались или чтобы на собак были надеты намордники, не может быть непосредственно применен к самой дороге или к собаке и может быть введен в действие только через посредство человека.

Людям, которые считаются носителями прав и обязанностей, созданных или возложенных на них английским правом, последнее дает удобное, хотя, может быть, и не очень вразумительное, наименование «лиц». В большинстве случаев «лицом», в правовом смысле, является тот обычный средний человеческий индивидуум, встречающийся в повседневной жизни. Вследствие демократических тенденций нашего времени, особенно в Англии, английское право в большинстве случаев предполагает, что с его точки зрения все индивидуумы равны или, как часто говорят, «право действует невзирая на лица». Но, несмотря на такую тенденцию, каждое цивилизованное общество, каким бы эгалитарным оно ни было в теории, вынуждено признавать некоторые естественные случаи, как говорят, «недееспособности», т. е. вынуждено считаться с фактами, которые делают морально невозможным трактовать некоторых индивидуумов, как нормальных лиц. Так, например, ни одно общество, каким бы демократичным оно ни было, не может трактовать двухлетнего ребенка, прирожденного идиота или осужденного преступника как нормального индивидуума и человеческие общества прибегают к разным способам обращения с подобными лицами, отклоняющимися от нормы.

Далее, во всех цивилизованных обществах было, на соображениям удобства, признано необходимым трактовать в известных целях некоторые «совокупности» индивидуумов как лиц. Такие «совокупности» индивидуумов иногда называются «искусственными лицами» (artificial persons), но это выражение неудачно, потому что в нем кроется предположение, что правовая личность обычного индивидуума является «естественной», что весьма далеко от истины. Французское выражение «моральное лицо» (personne morale) едва ли удачнее; но опять-таки предполагает, что обычный индивидуум не является «моральным» лицом. Обычным английским термином для такого группового лица служит слово «корпорация». Несмотря на некоторые возражения, которые оно вызывает, оно вероятно менее других обычных терминов способно вводить в заблуждение. Поскольку правовое положение «нормальных индивидуумов» будет широко освещено ниже, настоящая глава ограничится попыткой объяснить особенности положения индивидуумов, отклоняющихся от нормы, и положения «совокупности» индивидуумов, т. е. будет посвящена тому, что называют законами о «статусе».

Само слово «статус» первоначально не заключало ничего, кроме понятия о правовом положении лица. Поэтому всякое лицо (за исключением рабов, которые с правовой точки зрения не считались лицами) имело известный статус. Но в результате современной тенденции к правовому равенству, о которой уже упоминалось, различия в статусе стали встречаться все реже, и значение этого вопроса резко уменьшилось, ввиду чего термин «статус» применяется теперь, во всяком случае в английском праве, только в отношении тех сравнительно немногочисленных в обществе групп людей, которые требуют особого рассмотрения с правовой точки зрения, вследствие их бросающегося в глаза отличия от обычных лиц и вследствие невозможности для них освободиться от этого отличия по собственному усмотрению.

Профессиональные или даже политические отличия не приводят к особому статусу: так, например, пэры, врачи или священники государственной церкви и многие другие группы людей не считаются подлежащими особому статусу, потому что правовые особенности, отличающие их от других лиц, хотя и существенны, но не настолько, чтобы при;-знавать их правовое состояние отклоняющимся от нормы. Земельные собственники, купцы, промышленники и люди, живущие на заработную плату, также не отличаются по своему правовому статусу, хотя последняя из названных групп имеет в результате новейшего законодательства тенденцию приблизиться к такому положению. Мы вкратце касаемся самых характерных примеров статуса в английском праве.

1. Несовершеннолетние. Избегая слишком тонких оттенков в определениях, обычных для юристов классического Рима, английское право устанавливает, что окончание несовершеннолетия для лиц как мужского, так и женского пола наступает в день, предшествующий 21-му году их рождения; с этого момента оно считает их вполне ответственными и дееспособными гражданами. Но не следует думать, что до достижения указанного возраста индивидуум не обладает правами и не несет обязанностей. Напротив, можно сказать, что он обладает всеми правами. Он может приобретать и отчуждать собственность, вступать в договорные отношения, начинать и проводить судебные процессы (при посредстве «заступника», который несет ответственность за судебные издержки противника). Однако он не может делать завещания, которое имело бы законную силу, за исключением некоторых особых обстоятельств; он лишен некоторых важных политических прав, как, например, участия в выборах в парламент и в муниципалитеты. Он даже пользуется в пределах некоторого определенного срока по достижении им совершеннолетия исключительным правом аннулирования всех гражданских сделок, заключенных им в период его несовершеннолетия, в то время как другая сторона в сделке этого права лишена. Однако это очень ценное преимущество, предоставленное ему, знает одно или два важных исключения. Так, например, несовершеннолетний абсолютно связан обязательствами, вытекающими из «необходимых расходов», т. е. из расходов, связанных с покупками и услугами, которые требуются для его здоровья, образования и удобств, соответствующих его общественному положению; он связан также в имущественном отношении заключенным им брачным договором, если последний утвержден судом.

С другой стороны, весьма значительны обязательства, возлагаемые на несовершеннолетнего уголовным правом и некоторыми частями гражданского права. Хотя считается, что он не несет уголовной ответственности до достижения им возраста восьми лет, а в возрасте между восьмью и четырнадцатью годами отвечает только в случае, если доказано, что он doli capax, т. е. что он способен понимать преступность совершаемого им действия, но после четырнадцати лет он подлежит наказанию за большинство нарушений уголовных законов. За все гражданские правонарушения, т. е. за такие нарушения гражданского права, которые не являются нарушениями договоров, он, в теории по крайней мере, отвечает с самого раннего возраста. Хотя с шестнадцати лет лица как мужского, так и женского пола могут вступать в брачные договоры, но в этом отношении они подлежат некоторому надзору со стороны родителей или опекунов, о чем будет сказано в соответствующем месте. В дополнение к своему ранее упомянутому праву аннулирования договоров несовершеннолетний лишен права обязываться договорами о возврате полученных взаймы денег или оплате поставленных ему товаров (кроме «необходимых расходов»); никакое последующее признание договора, заключенного несовершеннолетними, и никакое обещание оплатить долг, сделанный в детстве, не может иметь правовой силы. Никто не может быть до восемнадцати лет приговорен к смертной казни и до семнадцати лет – к каторжным работам.

2. Душевнобольные. Было бы, вероятно, правильно, если бы мы сказали, что английское право не знает определенного статуса для душевнобольных или слабоумных. Но корона с давних времен осуществляла надзор над личностью и имуществом слабоумных от рождения и лиц, которые по расследованию присяжных формально признаны слабоумными, что фактически выводит их далеко за пределы действия обычных правовых норм. В одном известном судебном решении 1904 года Апелляционный суд установил, что всякая попытка отчуждения своей собственности подобным лицом, совершенная при его жизни, является юридически ничтожной; не может быть сомнения, что всякому обвинению такого лица в каком-либо преступлении будет противопоставлено возражение, гласящее: unfit to plead, т. е. является процессуально недееспособным, вследствие чего обвиняемый будет содержаться под надзором до своей смерти или до восстановления рассудка.

Что касается слабоумных, которые «не установлены как таковые» (not so found), то положение их более сложно. Общий принцип в гражданских делах гласит, что права лиц, добросовестно вступающих с ними в деловые отношения за встречное удовлетворение (т. е. за предоставление имущественной ценности) подлежат защите и что слабоумный или его представитель должен, для избежания ответственности по соглашению об отчуждении собственности или по договору, доказать не только то, что он был неспособен понять сущность сделки, но что другая сторона это знала. К сожалению, судебные дела не дают ясного ответа на вопрос, распространяется ли такая защита добросовестной стороны так же на те случаи, когда слабоумный «установлен как таковой» (so found); но упомянутое решение суда в деле 1904 г. заставляет думать, что ответ был бы отрицательным; действительно, трудно представить себе, чтобы кто-нибудь имел деловые отношения со слабоумным, который «установлен как таковой», и не заметил бы этого. Дарения, совершенные слабоумным, как «установленным», так и «не установленным», всегда отменяются, даже против лиц, которые, основываясь на акте дарения, добросовестно вступали в сделки и потерпели ущерб. Кроме того, брак лица, которое по умственной неспособности было не в состоянии понять значение такого действия, является юридически ничтожным, даже если другая сторона не знала об его умственной неполноценности. С другой стороны, завещание человека, лишенного здравого рассудка, даже слабоумного, «установленного как таковой», является действительным, если завещатель понимал то, что он делает, и отдавал себе отчет в последствиях своего действия. Например, завещание слабоумного в упомянутом выше деле 1904 г. хотя и было составлено в убежище для слабоумных, но было утверждено после его смерти.