Одна из наиболее серьезных особенностей обвинения в мёрдэр заключается в том, что оно обычно сопровождается смертным приговором, так как у судьи в этом случае нет свободы выбора. Но смертный приговор не может быть вынесен женщине, которую присяжные признают беременной, или лицу моложе восемнадцати лет. Конечно, при осуществлении королевской прерогативы на право помилования, смертная казнь может быть заменена и нередко фактически заменяется другим наказанием, но в некоторых случаях общественное мнение бывает задето самим приговором к смертной казни. Характерным примером может служить случай, когда в приступе расстройства душевного равновесия мать убивает новорожденного ребенка, но при этом она не настолько душевно больна, чтобы на этом основании можно было бы построить оправдание. После того как преступление этого рода было в течение столетия предметом судебных протестов и возражений с разных сторон, его стали теперь квалифицировать как детоубийство, не подлежащее смертной казни. Близок к нему гораздо более новый вид преступления – умерщвление плода (child destruction) или намеренное и противоправное причинение смерти ребенку, который еще не рожден, но мог бы быть рожден живым. Оба эти новых вида преступлений считаются фелонией; умерщвление плода не может быть отнесено к числу манслотэр, который предполагает убийство человека, имеющего самостоятельное существование, и, повидимому, детоубийство также не относят к этой категории преступлений.

Манслотэр может быть определен как преступное убийство, лишенное всех тех особенностей, которые, как мы, видели, считаются доказательствами (естественными или искусственными) наличия «злого предумышления». Например, когда вследствие беззаконного (но не носящего характер фелонии) поведения А причиняет смерть Б, не имея такого намерения, то А виновен в преступлении манслотэр, а не в мёрдэр, как и a fortiori в случае, когда опять-таки без всякого намерения причинить смерть Б или кому-нибудь другому, А причинит смерть Б вследствие неосторожного, но не незаконного действия. Мы видели также, что обвинение в мёрдэр может быть сведено к обвинению в манслотэр при доказательстве того, что обвиняемый был провоцирован на убийство или побужден к нему оскорблением, причем эта провокация или оскорбление были рассчитаны на то, чтобы лишить обвиняемого способности контролировать свои действия. Если смерть наступает во время спортивных занятий или состязаний и не имеется доказательства, что игра велась нечестно или неправильно, то убийство не считается сознательным и потому не рассматривается как противоправное. Но если спортивное состязание само по себе незаконно, как например боксерское состязание на приз, или если имеется доказательство несоблюдения правил состязания (хотя бы и без намерения причинить смерть), то в случае наступления смерти должно возникнуть обвинение в манслотэр. Повидимому, никакое доказательство неосторожности со стороны автомобилиста не может служить основанием для более серьезного обвинения, чем обвинение в манслотэр. Вероятно, не существует ни одного серьезного преступления, при котором наказание могло бы колебаться в большей степени, чем при манслотэр, когда оно колеблется от пожизненных каторжных работ до простого наложения штрафа.

Другое отличие манслотэр от мёрдэр заключается в том, что одно уже покушение на совершение мёрдэр представляет само по себе фелонию, наказуемую пожизненными каторжными работами; в то же время покушение на совершение манслотэр вообще невозможно, так как манслотэр предполагает отсутствие того «злого предумышления», которое представляет существенный момент всякого покушения.

Самым обычным из всех преступлений против физической неприкосновенности является преступление «нападения» (assault), которое охватывает ряд преступных действий, начиная с весьма серьезных преступлений и кончая пустячными и чисто техническими проступками. С общей точки зрения нападение предполагает фактическое соприкосновение тела лица пострадавшего либо непосредственно с телом обвиняемого либо с орудием, примененным последним. Но закон гласит иное. Сущность «нападения» – assault заключается в «причинении страха», а не физических страданий; в буквальном смысле, как указывает само название, преступление заключается в том, что один человек набрасывается на другого (ad salire). Таким образом, всякое движение тела человека, обвиняемого в нападении, которое заставит человека, в достаточной степени уравновешенного, предполагать нападение на себя, является assault. Если нападение действительно совершится, то оно подойдет также под понятие «побоев» (battery). Расширительное толкование этого положения привело к тому, что незаконное задержание (false imprisonment) рассматривается как «нападение», если даже жалобщик фактически не подвергся физическому насилию, например, в случае, когда обвиняемый всего-навсего повернул ключ в двери той комнаты, в которой сидел жалобщик.

Повседневные или, как их называют, «обычные» нападения наказуемы в порядке суммарной юрисдикции путем процедуры перед магистратом и обыкновенно караются штрафом или краткосрочным тюремным заключением или тем и другим вместе, в зависимости от обстоятельств дела. Кроме того, обычное нападение имеет своеобразную правовую особенность: хотя обыкновенно оно сопровождается как гражданским иском, так и уголовным преследованием, но магистраты, перед которыми – разбирается дело, могут, если сочтут нужным, осудить обвиняемого и наложить на него штраф или наказать тюремным заключением, но могут в то же время выдать ему удостоверение в том, что считают нападение оправданным или таким незначительным, что оно не заслуживает дальнейшего наказания. После того как приговор произнесен, это удостоверение служит безусловным препятствием для всякого дальнейшего преследования как уголовного, так и гражданского по этому делу. Тот же результат получится, если магистраты признают, что нападение не доказано или что оно настолько незначительно, что не заслуживает наказания, и выдадут соответствующее удостоверение.

Но, конечно, существует много видов нападения гораздо более серьезного характера либо потому, что они сопровождаются тяжелыми повреждениями, либо потому, что они представляют покушение на совершение более серьезного преступления. Невозможно дать исчерпывающий список таких нападений. Они охватывают злоумышленное ранение и другие виды нападений, фактически сопровождающиеся телесными повреждениями, нападения на должностных лиц мирового суда, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, нападение с оскорблением нравственности, удушение с намерением совершить преступление, преследование по которому требует обвинительного акта, нападения с намерением нанести тяжелые телесные повреждения и вообще с намерением совершить фелонию. Некоторые из этих нападений представляют сами по себе фелонию, некоторые являются только мисдиминором. Но почти все они являются преступными деяниями, требующими для преследования обвинительного акта (indictable offence), и караются тяжелыми наказаниями, которые колеблются от десяти лет каторжных работ до одного года тюремного заключения с тяжелыми работами.

Особенно тяжелый вид нападения представляет насилие (rape) и сходные преступления, направленные против женщин и детей. Эти преступления считаются не только самыми тяжелыми преступлениями антиобщественного характера, но при своем осуществлении с применением силы попадают непосредственно в ряд преступных деяний, направленных против физической неприкосновенности. Вообще говоря, согласие жертвы служит основанием для полного прекращения преследования по такому преступлению, так как сама сущность всех видов нападения предполагает, что они совершаются против желания жертв нападения. Но в случае, когда такие преступные деяния направлены против детей слишком малолетних для того, чтобы они могли понять сущность причиняемого вреда, то право уже давно отказалось от признания доводом защиты согласие пострадавшего. Теперь на основании Актов об исправлении уголовного права (Criminal Law Amendment Acts) всякие половые сношения, как при осуществлении их, так и при покушении на их осуществление, между мужчиной и девочкой моложе шестнадцати лет считаются преступлением мисдиминор со стороны мужчины, которое карается двумя годами тюремного заключения и тяжелой работой. В случае же, когда девочка моложе тринадцати лет, то совершение такого преступного деяния квалифицируется как насилие и карается соответствующим образом, т. е. пожизненными каторжными работами. Во всех таких случаях согласие девочки не имеет значения, но если девочка старше тринадцати лет, но моложе шестнадцати, а обвиняемый сам не старше двадцати трех лет, то аргумент защиты, что он с достаточным основанием верил, что девушка старше шестнадцати лет, может в случае, если ему будет оказано доверие, служить основанием для оправдания при первичном обвинении такого рода, если только девушка соглашалась на этот акт.

Имеются сложные случаи, в которых согласие взрослой женщины было получено путем обмана, или когда половые сношения были осуществлены в тс время, как женщина не была в состоянии сопротивляться. Хотя приговоры по более ранним делам этого рода не вполне согласуются друг с другом, но теперь как будто бы вполне установлено, что в случае, когда мужчина имеет сношения с женщиной, находящейся в безсознательном состоянии (вследствие болезни или опьянения) или когда он принимает облик ее мужа или совершает это преступление под предлогом совершения каких-нибудь других действий, то он виновен в насилии и соответствующим образом карается.

С только что рассматриваемыми преступлениями тесно связано похищение детей, находящихся под надзором родителей или законных опекунов. Вообще говоря, это определение относится ко всем случаям, касающимся детей младше четырнадцати лет, какова бы ни была конечная цель такого действия. Совершенно достаточно того, что обвиняемый сманил ребенка (или a fortiori унес его) от законных охранителей или укрыл его, зная, что он похищен, с намерением лишить ребенка законных охранителей. Когда незамужних девушек моложе шестнадцати лет кто-либо уводит из-под надзора родителей или законных опекунов или содействует такому уводу, то это считается мисдиминором, предусмотренным законом. Но в этом случае как будто бы требуется доказать, что обвиняемый действительно знал, что девушка была под законной охраной или опекой. В случае похищения девушки моложе восемнадцати лет, и если это сделано в целях проституции, оно считается «мисдиминором», караемым двумя годами тюремного заключения с тяжелой работой; действенность этого закона, однако, несколько ослабляется той оговоркой, что в случае, если обвиняемый убедит присяжных, что он считал девушку уже достигшей восемнадцати лет, то это служит достаточным возражением против обвинения.

Можно было заметить, что во всех случаях похищения согласие похищенной не имеет никакого значения. Преступное деяние формально направлено не против нее, но против ее родителей или опекунов. Но другое предписание Акта об исправлении уголовного права 1885 г. (Criminal Law Amendment Act 1885) предназначено для особо тяжелых случаев незаконного задержания женщины, которую удерживают в доме терпимости или в другом месте в целях проституции либо путем непосредственного применения силы, либо косвенным путем, как, например, путем отнятия у ней одежды. Такое преступление карается двумя годами тюремного заключения с тяжелой работой. Подобное же наказание налагается на всякого кто принимает участие в отправке ребенка или несовершеннолетнего за пределы Соединенного Королевства для участия в публичных представлениях с целью извлечения прибыли, за исключением тех случаев, когда имеется разрешение полицейского магистрата. Здесь невозможно перечислить все наказуемые законом преступления, совершаемые в отношении детей (притом, увы, нередко их родителями). Но для всякого, кто интересуется этим вопросом, изучение Акта о детях 1908 г. (Children Act 1908) и Акта о детях и несовершеннолетних 1933 г. (Children and Joung Persons Act 1933) будет очень полезно.